Электронная библиотека

была до поры, до времени несколько насыщена, мне хотелось отдыха и работы, и лето, ожидавшее меня в Батурине, представля-лось мне восхитительным - так богат я был самыми луч-шими надеждами, планами и доверием к судьбе. Но, как известно, нет ничего опаснее излишнего доверия к ней...

Короче сказать, по пути я заехал в Орёл.

Тут я почувствовал свои странствия почти кончеными: ещё несколько часов - и я в Батурине. Оставалось толь-ко взглянуть на самый Орёл - город Лескова и Тургене-ва - да узнать наконец, что же такое редакция и типо-графия.

Бодрость я чувствовал необыкновенную. Но почер-нел, похудел, как цыган, побывавший на пяти ярмарках: столько ходил пешком, столько плыл по Днепру, и всё на палубе, в радостной жаре солнца, блеска воды, раска-ленной пароходной трубы, над которой весь день дрожа-ло и плавилось что-то тончайшее, стеклянное, в духоте и густом тепле, людском, машинном и кухонном. Надо бы-ло поэтому хоть несколько вознаградить себя. И вот, выйдя в Орле, я велел везти себя в лучшую гостиницу... Были пыльно-сиреневые сумерки, везде вечерние огни, за рекой, в городском саду, духовая музыка... Известны те неопределенные, сладко волнующие чувства, что ис-пытываешь вечером в незнакомом большом городе, в полном одиночестве. С этими чувствами я и обедал в пу-стой зале той старой и почтенной губернской гостиницы, в которую привезли меня, и сидел потом на железном балкончике своего номера, над уличным фонарем, горев-шим под деревом, сквозившая зелень которого благо-даря ему казалась металлической. Внизу взад и вперед шли с говором, смехом и огоньками папирос гуляющие, напротив, в больших домах, были открыты окна, а за ни-ми видны освещенные комнаты, люди, сидящие за чай-ным столом или что-то делающие, - чья-то чужая, маня-щая жизнь, на которую глядишь в такие часы с особенно обострённой наблюдательностью... Впоследствии, без конца скитаясь по свету, много пережил я подобных ча-сов одинокого спокойствия и наблюдения, и многим из них я обязан весьма горькой мудростью. Но совсем не до мудрости было мне в ту теплую ночь в Орле с этой полковой музыкой, порой доносившейся ко мне из-за реки то своей певучей томностью, то печально-востор-женным грохотом...

Я совсем отвык спать по-человечески, - мне даже странной показалась в ту ночь большая, покойная и чис-тая кровать, темнота, тишина и простор моего номера. Я и проснулся по-дорожному - чуть стало светать. Этим и объясняется то, что пришел я в редакцию "Голоса" со-всем в неурочный час.

Утро было жаркое. Главная улица, белая, голая, была ещё пуста. Чтобы как-нибудь приблизить тот срок, когда можно было, не слишком нарушая приличия, явиться в редакцию, я пошёл сперва вниз по этой улице, перешёл какой-то мост, вышел на другую, большую, торговую, со всякими старыми складами и амбарами, скобяными, же-лезными, москательными и колониальными лавками и вообще всем тем грузным обилием благосостояния, от которого ломились тогда русские города. В лад с этим обилием и густым утренним солнцем густо и влажно-бла-гостно звонили к обедне в тяжкой и высокой церкви воз-ле

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки