Электронная библиотека

купить ещё лошадь - там как раз в эту пору была в селе конская ярмарка. На ярмарке подружился с некоторыми из своих сверстников, тоже все в поддевках и дворянских карту-зах, давних завсегдатаев ярмарок, и с их помощью купил молодую породистую кобылу (хотя цыган отчаянно навязывал мне старого мерина, запалённого донца, - "купи, барин, Мишу, век будешь любить меня за Мишу!"). Лето после того стало для меня сплошным праздником - я и трех дней подряд не проводил в Батурине, всё гостил у своих новых друзей, а когда она вернулась из Орла, стал пропадать в городе: как только получил от неё краткую записку - "вернулась и жажду свидания", - тотчас по-скакал на станцию, несмотря на неприятность от глупого остроумия этой записки и на то, что был уже вечер и надвигались тучи, а в вагоне, как пьяный, радовался шибко-му ходу поезда, казавшемуся ещё шибче от уже бушевав-шей грозы, от того, что грохот вагона сливался с ударами грома, с шумом ливня по крыше, и всё это среди синего пламени, поминутно затоплявшего чёрные стекла, по которым, пенясь, хлестала и свежо пахла дождевая вода.

Не было как будто ничего, кроме удовольствия весё-лых встреч. Но вот, - это было уже в конце лета, - один из этих друзей, живший с сестрой и стариком-отцом в именьице недалеко от города, на обрывистом берегу Ис-ты, и тоже бывавший у неё, пригласил к себе довольно большое общество на именинный обед. За ней он приехал сам, она ехала с ним в шарабанчике, я сзади, вер-хом. Радовал солнечный, сухой простор полей, открытые и как бы песчаные поля были без конца покрыты коп-нами. Всё во мне требовало чего-то отчаянно-ловкого. Я безбожно горячил и сдерживал лошадь, потом пускал её и на всем скаку махал через копны, в кровь рассекая ей бабки острыми подковами. Именинный обед на прогнив-шем балконе длился до вечера, вечер незаметно слился с ночью, с лампами, вином, песнями и гитарами. Я сидел рядом с ней и уже без всякого стыда держал её руку в своей, и она не отнимала её. Поздно ночью мы, точно сго-ворившись, встали из-за стола и сошли с балкона в темно-ту сада, она остановилась в его тёплой черноте и, прислонясь спиной к дереву, протянула ко мне руки, - я не мог разглядеть, но тотчас угадал их движение... Быстро посе-рело после того в саду, хрипло и как-то беспомощно-бла-женно стали кричать в усадьбе молодые петушки, а ещё через минуту стал светел весь сад от огромного золоти-стого востока, раскрывшегося за ним над жёлтыми поля-ми за речной низменностью... Потом мы стояли на обры-ве над этой низменностью, и она, глядя на солнечно раз-горающийся небосклон и уже не замечая меня, пела "Утро" Чайковского. Оборвав на высоком, недоступном ей звуке, она подхватила нарядные оборки батистовой юбки цвета куропатки и побежала к дому. Я остановился, растерянный, но уже неспособный не только соображать что-нибудь, но просто держаться на ногах. Я отошёл под старую берёзу, стоявшую на скате обрыва в сухой траве, и прилег под ней. Был уже день, солнце взошло, и, как всегда в конце лета, в погожую пору, сразу наступило светлое жаркое утро. Я положил голову на корни березы и

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки