Электронная библиотека

был в глубине дво-ра при доме её вдового отца, - отец (беспечный человек, либеральный доктор) ни в чем её не стеснял. С той мину-ты, когда я прискакал к ней с Исты и она, увидав моё ли-цо, прижала обе руки к груди, уже нельзя было понять, чья любовь стала сильней, счастливей, бессмысленней, - моя или её (тоже как-то вдруг и неизвестно откуда взяв-шаяся). Наконец, чтобы хоть немного дать друг другу от-дохнуть, мы решили на время расстаться. Это было необ-ходимо тем более, что, живя на мелок в Дворянской гос-тинице, я впал в неоплатный долг. Пошли к тому же дожди. Я оттягивал разлуку всячески - напоследок со-брался с силами и пустился под ливнем домой. Дома я сперва всё только спал, тихо скитался из комнаты в ком-нату, ничего не делая, ни о чем не думая. Потом стал за-думываться: что же это происходит со мной и чем всё это кончится? Однажды пришел брат Николай, вошёл в мою комнату, сел, не снимая картуза, и сказал:

- Итак, мой друг, романтическое существование твоё благополучно продолжается. Всё по-прежнему: "Не-сёт меня лиса за тёмные леса, за высокие горы", - а что за этими лесами и горами - неведомо. Я ведь всё знаю, многое слышал, об остальном догадываюсь - истории-то эти все на один лад. Знаю и то, что тебе теперь не до здравых рассуждений. Ну, а всё-таки: какие же твои дальнейшие намерения?

Я ответил полушутя:

- Всякого несёт какая-нибудь лиса. А куда и зачем, конечно, никому не известно. Это даже в Писании сказано: "Иди, юноша, в молодости твоей, куда ведёт тебя сердце твоё и куда глядят глаза твои!"

Брат помолчал, глядя в пол и как бы слушая шёпот дождя по осеннему жалкому саду, потом грустно сказал:

- Ну, иди, иди...

Я всё спрашивал себя: что делать? Было ясно, что именно. Но чем настойчивее старался я внушить себе, что завтра же надо написать решительное, прощальное пись-мо, - это было ещё возможно, последней близости меж-ду нами ещё не было, - тем всё больше охватывала меня нежность к ней, восхищение ею, благодарное умиление её любовью ко мне, прелестью её глаз, лица, смеха, голо-са... А через несколько дней, в сумерки, появился вдруг во дворе усадьбы верховой, мокрый с головы до ног по-сыльный, подавший мне мокрую депешу: "Больше не мо-гу, жду". Я не спал до рассвета от страшной мысли, что через несколько часов увижу, услышу её...

Так, то дома, то в городе, провёл я всю осень, Я продал седло, лошадь, в городе жил уже не в Дворянской гости-нице, а на подворье Никулиной, на Щепной площади. Го-род был теперь другой, совсем не тот, в котором шли мои отроческие годы. Всё было простое, будничное, - только иногда, проходя по Успенской улице мимо сада и дома гимназии, ловил я что-то как будто близкое душе, когда-то пережитое. Уже давно я привычно курил, привычно брил-ся в парикмахерской, где когда-то сидел с такой детской покорностью, искоса поглядывая, как под непрерывно стрекочущими ножницами падают на пол мои шелко-вистые волосы. Мы с утра до вечера сидели на турецком диване в столовой почти всегда в одиночестве: доктор с ут-ра уезжал, гимназист, её брат, уходил в гимназию, после

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки