Электронная библиотека

и про-шла в свою комнату. Я пошёл за ней, она бросилась на ди-ван, с усмешкой изнеможения откинулась, всё ещё дер-жа коньки в руках. Я с мучительным и уже привычным чувством смотрел на её высокий зашнурованный подъём, на ногу, обтянутую серым чулком и видную из-под корот-кой серой юбки, - даже одна эта плотная шерстяная ма-терия вожделённо мучила меня, - стал упрекать её, - ведь мы не видались весь день! - потом вдруг, с пронзи-тельным чувством неясности и жалости, увидал, что она спит... Очнувшись, она ласково и грустно ответила: "Я почти всё слышала. Не сердись, я вообще очень устала. Ведь я слишком много пережила за этот год!"

VIII

Чтобы найти предлог для жизни в Орле, она начала учиться музыке. Я тоже нашел предлог: работу в "Голо-се". Первое время это меня даже радовало: радовала хоть некоторая правильность, наставшая в моём сущест-вовании, успокаивала некоторая обязательность, которая вошла в мою лишённую всяких обязательств жизнь. По-том всё чаще стало мелькать в уме: о такой ли жизни я мечтал! Вот я, может быть, в самой лучшей поре своей, когда весь мир должен быть в моем обладании, а я не об-ладаю даже калошами! Всё это только пока, теперь? Ну, а что впереди? Мне стало казаться, что далеко не всё благополучно и в нашей близости, в согласованности на-ших чувств, мыслей, вкусов, а значит, и в её верности: этот "вечный раздор между мечтой, и существенностью", вечную неосуществимость полноты и цельности любви я переживал в ту зиму со всей силой новизны для меня и как будто страшной незаконности по отношению ко мне.

Больше всего мучился я, когда бывал с ней на балах, в гостях. Когда она танцевала с кем-нибудь, кто был кра-сив, ловок, и я видел её удовольствие, оживление, быст-рое мелькание её юбок и ног, музыка больно била меня по сердцу своей бодрой звучностью, вальсами влекла к слезам. Все любовались, когда она танцевала с Турчаниновым, - тем противоестественно высоким офицером в чёрных полубачках, с продолговатым, матово-смуглым лицом, с неподвижными тёмными глазами. Она была до-вольно высока, - всё-таки он был на две головы выше её и, тесно обняв и плавно, длительно кружа её, как-то на-стойчиво смотрел на неё сверху вниз, а в её поднятом к нему лице было что-то счастливое и несчастное, прекрас-ное и вместе с тем бесконечно ненавистное мне. Как мо-лил я тогда бога, чтобы произошло нечто невероятное, - чтобы он вдруг наклонился и поцеловал её и тем сразу разрешил, подтвердил тяжкие ожидания, замирания мое-го сердца!

- Ты только о себе думаешь, хочешь, чтобы всё было только по-твоему, - сказала она раз. - Ты бы, верно, с радостью лишил меня всякой личной жизни, всякого об-щества, отделил бы меня ото всех, как отделяешь себя...

И точно: по какому-то тайному закону, требующему, чтобы во всякую любовь, и особенно любовь к женщине, входило чувство жалости, сострадающей нежности, я жестоко не любил - особенно на людях - минут её весёло-сти, оживления, желания нравиться, блистать - и горячо любил её простоту, тишину, кротость, беспомощность, слёзы, от которых у неё тотчас же по-детски

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки