Электронная библиотека

- Ветряков, а не мельниц. Сейчас будут видны мело-вые горы, потом Белгород.

- Я теперь понимаю тебя, я бы тоже никогда не мог-ла жить на севере, без этого обилия света.

Я опускаю окно. Тепло дует солнечный ветер, паро-возный дым южно пахнет каменным углем. Она прикры-вает глаза, солнце горячими полосами ходит по её ли-цу, по играющим возле лба тёмным молодым волосам, по простенькому ситцевому платью, ослепительно озаряя и нагревая его.

В долинах под Белгородом милая скромность празд-нично-цветущих вишнёвых садов, мелом белеющих хат. На вокзале в Белгороде ласковая скороговорка хохлу-шек, продающих бублики.

Она покупает и торгуется, довольная своей хозяйст-венностью, употреблением малорусских слов. Вечером, в Харькове, мы опять меняем дорогу.

На рассвете подъезжаем.

Она спит. Свечи в вагоне догорают, в степи ещё ночь, тёмный сумрак, но за ним далекий, низко и сокровенно зеленеющий восток. Как не похожа тут земля на нашу, - эта нагая, безграничная гладь с тугими серо-зелёными кур-ганами! Мелькнул спящий полустанок, - ни куста, ни де-ревца возле него, и сам он - каменный, голый, бело-сине-ватый в этом тайном рождении зари... Как одиноки тут станции!

Вот и в вагоне брезжит день. Сумрак внизу, по полу, но над ним уже полусвет. Она, во сне, спрятала голову в подушку, поджала ноги. Я осторожно прикрываю её ста-ринной шёлковой шалью, подаренной ей моей матерью.

XIX

Станция была от города далеко, в широких долинах. Вокзал - небольшой, приятный. На вокзале - приветли-вые лакеи, ласковые носильщики, благосклонные извоз-чики на козлах домовитых тарантасов, запряженных па-рой в дышло.

Город, весь в густых садах, с гетманским собором на обрыве горы, глядел с неё на восток и на юг. В восточной долине отдельно стоял крутой холм с древним монасты-рем на вершине, дальше было зелено и пусто, долина пе-реходила в стенные скаты. В южной, за рекой, за её ве-сёлыми лугами, взгляд терялся в солнечном блеске.

В городе многие улицы казались тесны от садов и то-полей, рядами тянувшихся вдоль дощатых "пешеходов", на которых часто можно было встретить гордую груда-стую девку в обтянутой по бёдрам плахте, с тяжёлым во-доносом на сильном плече. Тополи были необыкновенны своей высотой и мощью, восхищали нас; стоял май, мно-го было гроз и ливней, и как блестяще зеленели они своей крепкой листвой, как свежо и смолисто благоуха-ли! - Весна тут была всегда яркая, веселая, лето зной-ное, осень ясная, долгая, зима мягкая, с влажными ветра-ми, санные извозчики ездили с бубенчиками, с их прелестным глухим бормотаньем.

Крупный, загорелый, с кругло стриженной седой голо-вой старик Кованько, у которого мы поселились в одной из таких улиц, имел целое поместье: двор, флигель, дом и сад за домом. Сам он занимал флигель, а дом, белённый мелом и тенистый от сада сзади и большой стеклянной галереи по фасаду, сдавал нам. Он где-то служил, придя со службы, сытно обедал, отдыхал, а потом, полураздетый, сидел под раскрытым окном и всё пел, покуривая люль-ку: "Ой, на горi та женцi жнуть..."

Комнаты в доме были невысокие, простые; какой-то древний сундук под суровым рядном с цветной мереж-кой стоял в прихожей. Служила нам молоденькая казач-ка, в красоте которой было что-то ногайское.

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки