Электронная библиотека

и чёрными избами, снежные сугробы, истоптанные конными и пешими в овчинах и лаптях... Когда я наконец попал в действительный Полоцк, я, разумеется, не нашёл в нем ни малейшего подо-бия выдуманному. И всё-таки во мне и до сих пор два Полоцка - тот, выдуманный, и действительный. И этот действительный я тоже вижу теперь уже поэтически: в городе скучно, мокро, холодно, сумрачно, а на вокзале тёплый большой зал с огромными полукруглыми окнами,. уже горят люстры, хотя на дворе ещё только смеркается, в зале множество народу, и штатского, и военного, поспешно наедающегося перед приходом поезда на Петер-бург, всюду говор, стук ножей по тарелкам, запах соу-сов, щей, которым дуют туда и сюда летающие лакеи...

Она, как всегда в такие минуты, слушала меня с осо-бенным, напряжённым вниманием и, выслушав, убеждён-но соглашалась: "Да, да, я понимаю тебя!" И я пользовал-ся этим - внушал ей:

- Гёте говорил: "Мы сами зависим от созданных на-ми креатур". Есть чувства, которым я совершенно не мо-гу противиться: иногда какое-нибудь моё представление о чём-нибудь вызывает во мне такое мучительное стрем-ление туда, где мне что-нибудь представилось, то есть к чему-то тому, что за этим представлением, - понимаешь: за! - что не могу тебе выразить!

Однажды мы с Вагиным ездили в Казачьи Броды, ста-ринное село в Поднепровье, были на проводах пересе-ленцев, отправлявшихся в Уссурийскую область. Возвра-тились утром, по железной дороге. Когда я приехал с вокзала, она с братом была уже в управе. Мужественно загорелый и бодрый, очень довольный собой, возбуждён-ный желанием поскорее рассказать ей и брату, какую редкую картину мне удалось видеть, - целая орда трону-лась на моих глазах в эту сказочную область, десятью ты-сячами верст отделённую от Казачьих Бродов, - я быст-ро прошёл по всему пустому и прибранному дому, вошёл в спальню, чтобы переодеться и умыться, с какой-то ра-достной болью взглянул на всякие вещички её туалета, на думку в прошивках на постельной подушке, - всё это по-казалось мне бесконечно дорого и одиноко, остро ото-звалось в сердце счастьем вины перед нею, - но увидал на ночном столике раскрытую книгу и на минуту приоста-новился: это было "Семейное счастье" Толстого, и на раскрытой странице были отмечены строки: "Все мои тог-дашние мысли, все тогдашние чувства были не мои, а его мысли и чувства, которые вдруг сделались моими..." Я пе-ревернул несколько страниц дальше и увидал ещё отмет-ки: "Часто в это лето я приходила в свою спальню и, вме-сто прежней тоски желаний и надежд в будущем, меня схватывала тревога счастья в настоящем... Так прошло ле-то, и я стала чувствовать себя одинокой. Он всегда был в разъездах и не жалел и не боялся оставлять меня одну..."

Я несколько минут стоял без движения. Мне, оказы-вается. совсем не приходило в голову, что у неё могли быть (и есть) тайные, неизвестные мне и, главное, печальные чувства и мысли и уже в форме прошедшего време-ни! "Все мои тогдашние мысли, тогдашние чувства... Ча-сто в это лето я приходила..." Неожиданней всего было это последнее: "Так прошло лето, и я стала чувствовать себя одинокой..." Значит, её слезы в ту ночь, когда я при-ехал из Шишак, были не случайными?

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки