Электронная библиотека

печальные сумерки неожиданно хлопала наружи калитка, потом дверь в сенцах, дверь в прихожей - и внезапно на пороге появлялся отец в меховой шапке с наушниками и распахнувшейся енотовой шубе, и я со всех ног кидался ему на шею, впиваясь в его милые теплые губы под холодными и влажными с морозу усами и с восторгом чувствуя: боже, как не похож он ни на кого во всем городе, какой он совсем, совсем другой, чем все прочие!

VIII

Улица наша шла через весь город. В нашей части она была пуста, безлюдью, состояла из каменных купеческих домов, казавшихся необитаемыми. Зато середина её была очень оживлена,-тут к ней примыкал базар и находилось всё, что полагается: трактиры, ряды, лучшие магазины, лучшие гостиницы, между прочим, и та, что стояла на углу Долгой, - Дворянская, недаром называвшаяся так: в ней останавливались только помещики, из окон её подвального этажа прохожие обоняли сладкий ресторанно-кухонный чад, видели поваров в белых колпаках, в стеклянную же дверь подъезда - широкую лестницу, устланную красным сукном.

Отец в мои гимназические годы переживал свой последний подъем; - переселившись в Батурина, заложив его и продав Каменку, - все будто бы с мудрыми хозяйственными планами, - он опять чувствовал себя богатым барином и поэтому, приезжая в город, опять стал останавливаться только в Дворянской, всегда занимая лучший номер. И вот, когда он приезжал, я из дома Ростовцева сразу попадал на два, три дом совсем в другой мир, опять на время становился барчуком, которому все улыбались, кланялись - и "резвые" у подъезда, и швейцар в подъезде, и коридорные, и горничные, и сам бритый Михеич в широком фраке и белом галстуке, бывший шереметьевский крепостной, всего когда-то отведавший на своем веку - и Парижа, и Рима, и Петербурга, и Москвы, - а теперь достойно и печально доживавший свой век лакеем в захолустном городе, в какой-то Дворянской гостинице, где даже настоящие хорошие господа только притворялись теперь господами, а прочие - просто "уездные моншеры", как он называл их, люди с преувеличенно- барскими замашками, с подозрительно развязной требовательностью, с низкими больше от водки, чем от барства, голосами.

- Здравствуйте, Александр Сергеич, - наперебой кричали отцу "резвые" у подъезда Дворянской. - Извольте приказать обождать, - может, в цирк вечерком поедете?

И отец, не могший, конечно, не чувствовать своей фальшивой роли будто бы прежнего, богатого человека, всё-таки был доволен этими криками и приказывал обождать, хотя извозчиков возле Дворянской всегда было сколько угодно, так что не имело ровно никакого смысла платить за обожданье.

А за стеклянной дверью подъезда было тепло, возбуждающе светло от ярких ламп, сразу охватывало всем тем хорошим, барским, что присуще старым провинциальным гостиницам для дворян, для дворянских съездов и собраний. А из коридора в первом этаже, который вёл в ресторан, слышались шумные голоса и смех, кто-то кричал; "Михеич, да скажи же, чёрт возьми, графу, что мы его ждем!" А на лестнице во второй этаж встречался и вдруг останавливался, издавал удивленное

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки