Электронная библиотека

-- Степа, -- сказал он осторожно. -- Мне пора.

-- Уж едете? -- прошептала она бессмысленно.

И вдруг пришла в себя и крест-накрест ударила себя в грудь руками:

-- Куда ж вы едете? Как же я теперь буду без вас? Что ж мне теперь делать?

-- Степа, я опять скоро приеду...

-- Да ведь папаша будут дома, -- как же я вас увижу! Я бы в лес за шоссе пришла, да как же мне отлучиться из дому?

Он, стиснув зубы, опрокинул ее навзничь. Она широко разбросила руки, воскликнула в сладком, как бы предсмертном отчаянии: "Ах!"

Потом он стоял перед нарами, уже в поддевке, в картузе, с кнутом в руке, спиной к окнам, к густому блеску только что показавшегося солнца, а она стояла на нарах на коленях и, рыдая, по-детски и некрасиво раскрывая рот, отрывисто выговаривала:

-- Василь Ликсеич... за-ради Христа... за-ради самого царя небесного, возьмите меня замуж! Я вам самой последней рабой буду! У порога вашего буду спать -- возьмите! Я бы и так к вам ушла, да кто ж меня так пустит! Василь Ликсеич...

-- Замолчи, -- строго сказал Красильщиков. -- На днях приеду к твоему отцу и скажу, что женюсь на тебе. Слышала?

Она села на ноги, сразу оборвав рыдания, тупо раскрыла мокрые лучистые глаза:

-- Правда?

-- Конечно, правда.

-- Мне на Крещенье уж шестнадцатый пошел, -- поспешно сказала она.

-- Ну вот, значит, через полгода и венчаться можно...

Воротясь домой, он тотчас стал собираться и к вечеру уехал на тройке на железную дорогу. Через два дня он был уже в Кисловодске.

5 октября 1938

МУЗА

Я был тогда уже не первой молодости, но вздумал учиться живописи, -- у меня всегда была страсть к ней, -- и, бросив свое имение в Тамбовской губернии, провел зиму в Москве: брал уроки у одного бездарного, но довольно известного художника, неопрятного толстяка, отлично усвоившего себе все, что полагается: длинные волосы, крупными сальными кудрями закинутые назад, трубка в зубах, бархатная гранатовая куртка, на башмаках грязно-серые гетры, -- я их особенно ненавидел, -- небрежность в обращении, снисходительное поглядывание прищуренными глазами на работу ученика и это как бы про себя:

-- Занятно, занятно... Несомненные успехи...

Жил я на Арбате, рядом с рестораном "Прага", в номерах "Столица". Днем работал у художника и дома, вечера нередко проводил в дешевых ресторанах с разными новыми знакомыми из богемы, и молодыми и потрепанными, но одинаково приверженными бильярду и ракам с пивом... Неприятно и скучно я жил! Этот женоподобный, нечистоплотный художник, его "артистически" запущенная, заваленная всякой пыльной бутафорией мастерская, эта сумрачная "Столица"... В памяти осталось: непрестанно валит за окнами снег, глухо гремят, звонят по Арбату конки, вечером кисло воняет пивом и газом в тускло освещенном ресторане... Не понимаю, почему я вел такое жалкое существование, -- был я тогда далеко не беден.

Но вот однажды в марте, когда я сидел дома, работая карандашами, и в отворенные фортки двойных рам несло уже не зимней сыростью

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки