Электронная библиотека

перчатки и картуз и с усталым видом провел бледной худой рукой по голове -- седые волосы его с начесами на висках к углам глаз слегка курчавились, красивое удлиненное лицо с темными глазами хранило кое-где мелкие следы оспы. В горнице никого не было, и он неприязненно крикнул, приотворив дверь в сенцы:

-- Эй, кто там!

Тотчас вслед за тем в горницу вошла темноволосая, тоже чернобровая и тоже еще красивая не по возрасту женщина, похожая на пожилую цыганку, с темным пушком на верхней губе и вдоль щек, легкая на ходу, но полная, с большими грудями под красной кофточкой, с треугольным, как у гусыни, животом под черной шерстяной юбкой.

-- Добро пожаловать, ваше превосходительство, -- сказала она. -- Покушать изволите или самовар прикажете?

Приезжий мельком глянул на ее округлые плечи и на легкие ноги в красных поношенных татарских туфлях и отрывисто, невнимательно ответил:

-- Самовар. Хозяйка тут или служишь?

-- Хозяйка, ваше превосходительство.

-- Сама, значит, держишь?

-- Так точно. Сама.

-- Что ж так? Вдова, что ли, что сама ведешь дело?

-- Не вдова, ваше превосходительство, а надо же чем-нибудь жить. И хозяйствовать я люблю.

-- Так, так. Это хорошо. И как чисто, приятно у тебя.

Женщина все время пытливо смотрела на него, слегка щурясь.

-- И чистоту люблю, -- ответила она. -- Ведь при господах выросла, как не уметь прилично себя держать, Николай Алексеевич.

Он быстро выпрямился, раскрыл глаза и покраснел.

-- Надежда! Ты? -- сказал он торопливо.

-- Я, Николай Алексеевич, -- ответила она.

-- Боже мой, боже мой, -- сказал он, садясь на лавку и в упор глядя на нее. -- Кто бы мог подумать! Сколько лет мы не видались? Лет тридцать пять?

-- Тридцать, Николай Алексеевич. Мне сейчас сорок восемь, а вам под шестьдесят, думаю?

-- Вроде этого... Боже мой, как странно!

-- Что странно, сударь?

-- Но все, все... Как ты не понимаешь!

Усталость и рассеянность его исчезли, он встал и решительно заходил по горнице, глядя в пол. Потом остановился и, краснея сквозь седину, стал говорить:

-- Ничего не знаю о тебе с тех самых пор. Как ты сюда попала? Почему не осталась при господах?

-- Мне господа вскоре после вас вольную дали.

-- А где жила потом?

-- Долго рассказывать, сударь.

-- Замужем, говоришь, не была?

-- Нет, не была.

-- Почему? При такой красоте, которую ты имела?

-- Не могла я этого сделать.

-- Отчего не могла? Что ты хочешь сказать?

-- Что ж тут объяснять. Небось, помните, как я вас любила.

Он покраснел до слез и, нахмурясь, опять зашагал.

-- Все проходит, мой друг, -- забормотал он. -- Любовь, молодость -- все, все. История пошлая, обыкновенная. С годами все проходит. Как это сказано в книге Иова? "Как о воде протекшей будешь вспоминать".

-- Что кому бог дает, Николай Алексеевич. Молодость у всякого проходит, а любовь -- другое дело.

Он поднял голову и, остановясь, болезненно усмехнулся:

-- Ведь не могла же ты любить меня весь век!

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки