Электронная библиотека

На третий день Пасхи он умер в вагоне метро, -- читая газету, вдруг откинул к спинке сиденья голову, завел глаза...

Когда она, в трауре, возвращалась с кладбища, был милый весенний день, кое-где плыли в мягком парижском небе весенние облака, и все говорило о жизни юной, вечной -- и о ее, конченой.

Дома она стала убирать квартиру. В коридоре, в плакаре, увидала его давнюю летнюю шинель, серую, на красной подкладке. Она сняла ее с вешалки, прижала к лицу и, прижимая, села на пол, вся дергаясь от рыданий и вскрикивая, моля кого-то о пощаде.

26 октября 1940

ГАЛЯ ГАНСКАЯ

Художник и бывший моряк сидели на террасе парижского кафе. Был апрель, и художник восхищался: как прекрасен Париж весной и как очаровательны парижанки в первых весенних костюмах.

-- А в мои золотые времена Париж весной был, конечно, еще прекраснее, -- говорил он. -- И не потому только, что я был молод, -- сам Париж был совсем другой. Подумай: ни одного автомобиля. И разве так, как теперь, жил Париж!

-- А мне почему-то вспомнилась одесская весна, -- сказал моряк. -- Ты, как одессит, еще лучше меня знаешь всю ее совершенно особенную прелесть -- это смешение уже горячего солнца и морской еще зимней свежести, яркого неба и весенних морских облаков. И в такие дни весенняя женская нарядность на Дерибасовской...

Художник, раскуривая трубку, крикнул: "Garcon, un demi!"* -- и живо обернулся к нему:

* - Гарсон, кружку пива! (франц.)

-- Извини, я тебя перебил. Представь себе -- го-воря о Париже, я тоже думал об Одессе. Ты совершенно прав, -- одесская весна действительно нечто особенное. Только я всегда вспоминаю как-то нераздельно париж-ские весны и одесские, они у меня чередовались, ты ведь знаешь, как часто ездил я в те времена в Париж весной... Помнишь Галю Ганскую? Ты видел ее где-то и говорил мне, что никогда не встречал прелестней девочки. Не помнишь? Но все равно. Я сейчас, заговорив о тогдашнем Париже, думал как раз и о ней, и о той весне в Одессе, когда она впервые зашла ко мне в мастерскую. Вероятно, у каждого из нас найдется какое-нибудь особенно дорогое любовное воспоминание или какой-нибудь особенно тяж-кий любовный грех. Так вот Галя есть, кажется, самое прекрасное мое воспоминание и мой самый тяжкий грех, хотя, видит Бог, все-таки невольный. Теперь это дело столь давнее, что я могу рассказать тебе его с полной откровенностью...

Я знал ее еще подростком. Росла она без матери, при отце, которого мать уже давно бросила. Был он очень состоятельный человек, а по профессии неудавший-ся художник, любитель, как говорится, но такой страст-ный, что, кроме живописи, не интересовался ничем в мире и всю жизнь занимался только тем, что стоял за мольбертом и загромождал свой дом -- у него была усадьба в Отраде -- старыми и новыми картинами, скупая все, что ему нравилось, всюду, где возможно. Очень красивый был человек, дородный, высокий, с чудесной бронзовой бородой, полуполяк, полухохол, с повадками большого барина, гордый и изысканно-веж-ливый, внутренне

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки