Электронная библиотека

Ну, очень рад, очень рад, а теперь завтракать! -- А где дочка? -- Уехала в город. Вы ее не узнаете! Не девочка, а уже девушка и, главное, совсем, совсем другая: выросла, вытянулась, як та тополя! -- Вот не повезло, думаю, я и пошел-то к старику только потому, что ужасно захотелось видеть ее, и вот, как нарочно, она в городе. Позавтракал, расцеловал мягкую, душистую бороду, на-обещал быть непременно в следующее воскресенье, вы-шел -- а навстречу мне она. Радостно остановилась: вы? какими судьбами? были у папы? ах, как я рада! -- А я еще больше, говорю, папа мне сказал, что вас теперь и узнать нельзя, уже не тополек, а целый тополь, -- так оно и есть. -- И действительно так: даже как будто и не барышня, а молоденькая женщина. Улыбается и вертит на плече раскрытым зонтиком. Зонтик белый, кружевной, платье и большая шляпа тоже белые, кружевные, волосы сбоку шляпки с пре-лестнейшим рыжим оттенком, в глазах уже нет прежней наивности, личико удлинилось... -- Да, я ростом даже немножко выше вас. -- Я только качаю головой: правда, правда... Пройдемся, говорю, к морю. -- Пройдемся. -- Пошли между садами переулком, вижу, все время чувствует, что, говоря, что попало, я не свожу с нее глаз. Идет, стройно поводя плечами, зонтик закрыла, левой рукой держит кружевную юбку. Вышли на обрыв -- подуло свежим ветром. Сады уже одеваются, млеют под солнцем, а море точно северное, низкое, ледяное, заворачивает крутой зеленой волной, все в барашках, вдали тонет в сизой мути, одним словом, Понт Эвксинский. Замолчали, стоим, смотрим и будто чего-то ждем, она, очевидно, думает то же, что и я, -- как она сидела у меня на коленях год тому назад. Я взял ее за талию и так сильно прижал всю к себе, что она выгнулась, ловлю губы -- старается высвободиться, вертит головой, уклоняется и вдруг сдается, дает мне их. И все это молча -- ни я, ни она ни звука. Потом вдруг вырвалась и, поправляя шляпку, просто и убеж-денно говорит:

-- Ах, какой вы негодяй. Какой негодяй. Повернулась и, не оборачиваясь, скоро пошла по переулку.

-- Да было у вас тогда в мастерской что-нибудь или нет? -- спросил моряк.

-- До конца не было. Целовались ужасно, ну и все прочее, но тогда меня жалость взяла: вся раскраснелась, как огонь, вся растрепалась, и вижу, что уже не владеет собой совсем по-детски -- и страшно и ужасно хочется этого страшного. Сделал вид, что обиделся: ну не надо, не надо, не хотите, так не надо... Стал нежно целовать ручки, успокоилась...

-- Но как же после этого ты целый год не видал ее?

-- А черт его знает как. Боялся, что второй раз не пожалею.

-- Плохой же ты был Мопассан.

-- Может быть. Но погоди, дай уж до конца расскажу. Не видал я ее еще с полгода. Прошло лето, стали все возвращаться с дач, хотя тут-то бы и жить на даче -- эта бессарабская осень нечто божественное по спокойствию однообразных жарких дней, по ясности воздуха, до красоте ровной синевы моря и сухой жел-тизны кукурузных полей. Вернулся с дачи и я, иду раз опять мимо Либмана -- и, представь себе, опять на-встречу она. Подходит ко мне как ни в чем не бывало и начинает хохотать, очаровательно кривя рот: "Вот роковое место, опять Либман!"

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки