Электронная библиотека

-- Что это вы такая веселая? Страшно рад вас видеть, но что с вами?

-- Не знаю. После моря все время ног под собой не чую от удовольствия бегать по городу. Загорела и еще вытянулась -- правда?

Смотрю -- правда, и, главное, такая веселость и свобода в разговоре, в смехе и во всем обращении, точно замуж вышла. И вдруг говорит:

-- У вас еще есть портвейн и печенья?

-- Есть.

-- Я опять хочу смотреть вашу мастерскую. Можно?

-- Господи Боже мой! Еще бы!

-- Ну, так идем. И быстро, быстро!

На лестнице я ее поймал, она опять выгнулась, опять замотала головой, но без большого сопротивления. Я довел ее до мастерской, целуя в закинутое лицо. В мастерской таинственно зашептала:

-- Но послушайте, ведь это же безумие... Я с ума сошла...

А сама уже сдернула соломенную шляпку и бросила ее в кресло. Рыжеватые волосы подняты на макушку и заколоты черепаховым стоячим гребнем, на лбу под-витая челка, лицо в легком ровном загаре, глаза глядят бессмысленно-радостно... Я стал как попало раздевать ее, она поспешно стала помогать мне. Я в одну минуту скинул с нее шелковую белую блузку, и у меня, пони-маешь, просто потемнело в глазах при виде ее розоватого тела с загаром на блестящих плечах и млечности при-поднятых корсетом грудей с алыми торчащими сосками, потом от того, как она быстро выдернула из упавших юбок одна за другой стройные ножки в золотистых туфельках, в ажурных кремовых чулках, в этих, знаешь, батистовых широких панталонах с разрезом в шагу, как носили в то время. Когда я зверски кинул ее на подуш-ки дивана, глаза у ней почернели и еще больше расши-рились, губы горячечно раскрылись, -- как сейчас все это вижу, страстна она была необыкновенно... Но оста-вим это. Вот что случилось недели через две, в течение которых она чуть не каждый день бывала у меня. Не-ожиданно вбегает она однажды ко мне утром и прямо с порога:

-- Ты, говорят, на днях в Италию уезжаешь?

-- Да. Так что ж с того?

-- Почему же ты не сказал мне об этом ни слова? Хотел тайком уехать?

-- Бог с тобой. Как раз нынче собирался пойти к вам и сказать.

-- При папе? Почему не мне наедине? Нет, ты никуда не поедешь!

Я по-дурацки вспыхнул:

-- Нет, поеду.

-- Нет, не поедешь.

-- А я тебе говорю, что поеду.

-- Это твое последнее слово?

-- Последнее. Но пойми, что я вернусь через какой-нибудь месяц, много через полтора. И вообще, послушай, Галя...

-- Я вам не Галя. Я вас теперь поняла -- все, все поняла! И если бы вы сейчас стали клясться мне, что вы никуда и никогда вовеки не поедете, мне теперь все равно. Дело уже не в том!

И, распахнув дверь, с размаху хлопнула ею и за-частила каблучками вниз по лестнице. Я хотел кинуть-ся за ней, но удержался: нет, пусть придет в себя, вечером отправлюсь в Отраду, скажу, что не хочу огорчать ее, в Италию не еду, и мы помиримся. Но часов в пять вдруг входит ко мне с дикими глазами художник Синани:

-- Ты знаешь -- у Ганского дочь отравилась! На-смерть! Чем-то, черт его знает, редким, молниеносным, стащила что-то

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки