Электронная библиотека

-- Едешь?

-- Еду, Надюша...

Она вздохнула и упала в кресло, расстегивая шубку.

-- Знаешь, я, слава Богу, ночью заболела... Ах, как бы я хотела проводить тебя на вокзал! Почему ты мне не позволяешь?

-- Надюша, ты же сама знаешь, что это не-возможно, меня будут провожать совсем незнакомые тебе люди, ты будешь чувствовать себя лишней, оди-нокой...

-- А за то, чтобы поехать с тобой, я бы, кажется, жизнь отдала!

-- А я? Но ты же знаешь, что это невозможно...

Он тесно сел к ней в кресло, целуя ее в теплую шейку, и почувствовал на своей щеке ее слезы.

-- Надюша, что же это?

Она подняла лицо и с усилием улыбнулась:

-- Нет, нет, я не буду... Я не хочу по-женски стеснять тебя, ты поэт, тебе необходима свобода.

-- Ты у меня умница, -- сказал он, умиляясь ее серьезностью и ее детским профилем -- чистотой, неж-ностью и горячим румянцем щеки, треугольным разрезом полураскрытых губ, вопрошающей невинностью поднятой ресницы в слезах. -- Ты у меня не такая, как другие женщины, ты сама поэтесса.

Она топнула в пол:

-- Не смей мне говорить о других женщинах!

И с умирающими глазами зашептала ему в ухо, лаская мехом и дыханием:

-- На минутку... Нынче еще можно...

Подъезд Брестского вокзала светил в синей тьме мо-розной ночи. Войдя в гулкий вокзал вслед за торопящимся носильщиком, он тотчас увидал Ли: тонкая, длинная, в прямой черно-маслянистой каракулевой шубке и черном бархатном большом берете, из-под которого длинными завитками висели вдоль щек черные букли, держа руки в большой каракулевой муфте, она зло смотрела на него своими страшными в своем великолепии черными глазами.

-- Все-таки уезжаешь, негодяй, -- безразлично ска-зала она, беря его под руку и спеша вместе с ним своими высокими серыми ботиками вслед за носильщиком. -- Погоди, пожалеешь, другой такой не наживешь, оста-нешься со своей дурочкой поэтессой.

-- Эта дурочка еще совсем ребенок, Ли, -- как тебе не грех думать Бог знает что.

-- Молчи. Я-то не дурочка. И если правда есть это Бог знает что, я тебя серной кислотой оболью.

Из-под готового поезда, сверху освещенного матовы-ми электрическими шарами, валил горячо шипящий серый пар, пахнущий каучуком. Международный вагон выделялся своей желтоватой деревянной обшивкой. Внутри, в его узком коридоре под красным ковром, в пестром блеске стен, обитых тисненой кожей, и толстых, зернис-тых дверных стекол, была уже заграница. Проводник-поляк в форменной коричневой куртке отворил дверь в маленькое купе, очень жаркое, с тугой, уже готовой постелью, мягко освещенное настольной лампочкой под шелковым красным абажуром.

-- Какой ты счастливый! -- сказала Ли. -- Тут у тебя даже собственный нужник есть. А рядом кто? Может, какая-нибудь стерва-спутница?

И она подергала дверь в соседнее купе:

-- Нет, тут заперто. Ну, счастлив твой Бог! Целуй меня скорей, сейчас будет третий звонок...

Она вынула из муфты руку, голубовато-бледную, изысканно-худую, с длинными, острыми ногтями, и, извиваясь, порывисто обняла его, неумеренно сверкая глазами, целуя и кусая то в губы, то в щеки и шепча:

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки