Электронная библиотека

-- А я слышал, Натали, что, может быть, мы с вами породнимся.

Она резко взглянула на меня:

-- Как это?

-- Мой кузен, Алексей Николаич Мещерский...

Она не дала мне договорить:

-- Ах, вот что! Ваш кузен, этот, простите, упитан-ный, весь заросший черными блестящими волосами, кар-тавящий великан с красным сочным ртом... И кто дал вам право на подобные разговоры со мной?

Я испугался:

-- Натали, Натали, за что вы так строги ко мне1 Даже пошутить нельзя! Ну простите меня, -- сказал я, беря ее руку.

Она не отняла руки и сказала:

-- Я до сих пор не понимаю... не знаю вас... Но довольно об этом...

Чтобы не видеть ее томительно влекущих к себе теннисных белых башмачков, вкось подобранных на ди-ване, я встал и вышел на балкон. Заходила из-за сада туча, тускнел воздух, все шире и ближе шел по саду мягкий летний шум, сладко дуло полевым дождевым ветром, и меня вдруг так сладко, молодо и вольно охватило какое-то беспричинное, на все согласное счастье, что я крикнул:

-- Натали, на минутку!

Она подошла к порогу:

-- Что?

-- Вздохните -- какой ветер! Какой радостью могло бы быть все!

Она помолчала.

-- Да.

-- Натали, как вы неласковы со мной! Вы что-то имеете против меня?

Она гордо пожала плечом:

-- Что и почему я могу иметь против вас?

Вечером, лежа в темноте в плетеных креслах на балконе, мы все трое молчали, -- звезды только кое-где мелькали в темных облаках, слабо тянуло со стороны реки вялым ветром, там дремотно журчали лягушки.

-- К дождю, спать хочется, -- сказала Соня, по-давляя зевок. -- Нянька сказала, народился молодой месяц и теперь с неделю будет "обмываться". -- И, помолчав, добавила: -- Натали, что вы думаете о первой любви?

Натали откликнулась из темноты:

-- Я в одном убеждена: в страшном различии первой любви юноши и девушки.

Соня подумала:

-- Ну, и девушки бывают разные... И решительно встала:

-- Нет, спать, спать!

-- А я еще подремлю тут, мне ночь нравится, -- сказала Натали.

Я прошептал, слушая удаляющиеся шаги Сони:

-- Что-то нехорошо говорили мы нынче с вами!

Она ответила:

-- Да, да, мы нехорошо говорили...

На другой день мы встретились как будто спокойно. Ночью шел тихий дождь, но утром погода раз-гулялась, после обеда стало сухо и жарко. Перед чаем в пятом часу, когда Соня делала какие-то хозяйствен-ные подсчеты в кабинете улана, мы сидели в березовой аллее и пытались продолжать чтение вслух "Обрыва". Она, наклонясь, что-то шила, мелькая правой рукой, я читал и от времени до времени с сладкой тоской взглядывал на ее левую руку, видную в рукаве, на рыжеватые волоски, прилегавшие к ней выше кисти и на такие же там, где шея сзади переходила в плечо, и читал все оживленнее, не понимая ни слова. Наконец сказал:

-- Ну теперь почитайте вы...

Она разогнулась, под тонкой блузкой обозначились точки ее грудей, отложила шитье и, опять наклонись, низко опустив свою странную и чудесную голову и показывая мне затылок и начало плеча, положила

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки