Электронная библиотека

сзади матросской бескозырки, штаны с огромными раструбами, на ногах бальные туфельки от Вейса, зубы крепко сжаты, играет желваками челюстей... Вовек теперь не забуду, в могиле буду переворачиваться!

21 апреля.

"Ультиматум Раковского и Чичерина Румынии,-- в 48 часов очистить Буковину и Бессарабию!" Так неправдоподобно-глупо (даже если это все то же издевательство над чернью), что приходит в голову: "Да уж не делается ли все это по чьему-то приказу, немецкому, что ли,-- с целью изо дня в день позорить коммунистов, революционеров, вообще революцию?" Затем -- "От победы к победе -- новые успехи доблестной красной армии. Расстрел 26 черносотенцев в Одессе..."

В "Известиях",-- ох, какое проклятое правописание! -- после передовой об ультиматуме, напечатан поименный список этих двадцати шести, расстрелянных вчера, затем статейка о том, что "работа" в одесской чрезвычайке "налаживается", что "работы вообще много", и наконец гордое заявление: "Вчера удалось добыть угля для отправки поезда в Киев".-- Счастливый день! И это после ультиматума-то!

Ну, а если румыны не послушаются Раковского, что тогда? И как дьявольски однообразны все эти клоунские выходки! Впрочем, может быть, грубо инсценируется что-нибудь, дается кому-то придирка? Кому же именно?

Да, а "буржуи" уж совсем было поверили в Петроград. Ведь говорили, что вот тот-то своими глазами видел телеграмму о занятии Петрограда (после того, как англичане будто бы подвезли хлеба для него)...

Слух, что и у нас будет этот дикий грабеж, какой идет уже в Киеве,-- "сбор" одежды и обуви.

----------

Давеча прочитал про этот расстрел двадцати шести как-то тупо.

Сейчас в каком-то столбняке. Да, двадцать шесть, и ведь не когда-нибудь, а вчера, у нас, возле меня. Как забыть, как это простить русскому народу? А все простится, все забудется. Впрочем, и я -- только стараюсь ужасаться, а по-настоящему не могу, настоящей восприимчивости все-таки не хватает. В этом и весь адский секрет большевиков -- убить восприимчивость. Люди живут мерой, отмерена им и восприимчивость, воображение,-- перешагни же меру. Это -- как цены на хлеб, на говядину. "Что? Три целковых фунт?!" А назначь тысячу -- и конец изумлению, крику, столбняк, бесчувственность. "Как? Семь повешенных?!" -- "Нет, милый, не семь, а семьсот!" -- И уж тут непременно столбняк -- семерых-то висящих еще можно представить себе, а попробуй-ка семьсот, даже семьдесят!

----------

В три часа,-- все время шел дождь,-- выходили. Встретили Полевицкую с мужем.-- "Ужасно ищу роль для себя в мистерии -- так хотелось бы сыграть Богоматерь!" -- О, Боже мой. Боже мой! Да, все это в теснейшей связи с большевизмом. В литературе, в театре он уже давным-давно...

Купил спичек, 6 рублей коробка, а месяц тому назад стоили полтинник.

Когда выходишь, идешь как при начале тяжелой болезни.

----------

Сейчас (8 часов вечера, а по-"советскому" уже половина одиннадцатого) закрывал, возвратясь с прогулки, ставни: ломоть месяца, совсем золотой, чисто блестит сквозь молодую зелень дерева под окном на очистившемся западном небе, тонком и еще светлом.

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки