Электронная библиотека

(Жучков -- это Гучков.)

Сергей Климов, ни к селу ни к городу, прибавляет:

-- Да его, Петроград-то, и так давно надо отдать. Там только одно разнообразие...

Девки визжат на выгоне:

Люби белых, кудреватых,

При серебряных часах...

Из-под горы идет толпа ребят с гармониями и балалайкой:

Мы ребята ежики,

В голенищах ножики,

Любим выпить, закусить,

В пьяном виде пофорсить...

Думаю: "Нет, большевики-то поумней будут господ Временного Правительства! Они недаром все наглеют и наглеют. Они знают свою публику".

----------

На деревне возле избы сидит солдат дезертир, курит и напевает:

-- Ночь темна, как две минуты...

Что за чушь? Что это значит -- как две минуты?

-- А как же? Я верно пою: как две минуты. Здесь делается ударение.

Сосед говорит:

-- Ох, брат, вот придет немец, сделает он нам ударение!

-- А мне один черт -- под немца, так под немца!

----------

В саду возле шалаша целое собрание. Караульщик, мужик бывалый и изысканно красноречивый, передает слух, будто где-то возле Волги упала из облаков кобыла в двадцать верст длиною. Обращаясь ко мне:

-- Вириятно, эрунда, барин?

Его приятель с упоением рассказывает свое "революционное" прошлое. Он в 1906 году сидел в остроге за кражу со взломом -- и это его лучшее воспоминание, он об этом рассказывает постоянно, потому что в остроге было:

-- Веселей всякой свадьбы и харчи отличные!

Он рассказывает:

-- В тюрьме обнаковенно на верхнем этажу сидят политики, а во втором -- помощники этим политикам. Они никого не боятся, эти политики, обкладывают матюком самого губернатора, а вечером песни поют, мы жертвою пали...

Одного из таких политиков царь приказал повесить и выписал из Синода самого грозного палача, но потом ему пришло помилование и к политикам приехал главный губернатор, третья лицо при царском дворце, только что сдавший экзамен на губернатора. Приехал -- и давай гулять с политиками: налопался, послал урядника за граммофоном -- и пошел у них ход: губернатор так напился, нажрался -- нога за ногу не вяжет, так и снесли стражники в возок... Обешшал прислать всем по двадцать копеек денег, по полфунта табаку турецкого, по два фунта ситного хлеба, да, конечно, сбрехал...

15 мая.

Хожу, прислушиваюсь на улицах, в подворотнях, на базаре. Все дышут тяжкой злобой к "коммунии" и к евреям. А самые злые юдофобы среди рабочих в Ропите. Но какие подлецы! Им поминутно затыкают глотку какой-нибудь подачкой, поблажкой. И три четверти народа так: за подачки, за разрешение на разбой, грабеж отдает совесть, душу, Бога...

Шел через базар -- вонь, грязь, нищета, хохлы и хохлушки чуть не десятого столетия, худые волы, допотопные телеги -- и среди всего этого афиши, призывы на бой за третий интернационал. Конечно, чепухи всего этого не может не понимать самый паршивый, самый тупой из большевиков, Сами порой небось покатываются от хохота.

Из "Одесского Коммуниста":

Зарежем штыками мы алчную гидру,

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки