Электронная библиотека

потому, что уже давно решил уд-рать и при том как можно удобнее и выгоднее. Думаю, что зимой будем, Бог даст, опять в Москве. Как ни оскотинел русский парод, он не может не понимать, что творится! Я слышал по дороге сюда, на остановках в разных городах и в поездах, такие речи хороших, бородатых мужиков на-счет не только всех этих Свердловых и Троцких, но и са-мого Ленина, что меня мороз по коже драл! Погоди, пого-ди, говорят, доберемся и до них! И доберутся! Бог свиде-тель, я бы сапоги теперь целовал у всякого царя! У меня самого рука бы не дрогнула ржавым шилом выколоть гла-за Ленину или Троцкому, попадись они мне, - вот как му-жики выкалывали глаза заводским жеребцам и маткам в помещичьих усадьбах, когда жгли и грабили их!

Осень, а затем зиму, очень тревожную, со сменой вла-стей, а иногда и с уличными боями, мы и Толстые прожи-ли в Одессе все-таки более или менее сносно, кое-что продавали разным то и дело возникавшим по югу России книгоиздательствам, - Толстой, кроме того, получал не-плохое жалованье в одном игорном клубе, будучи там старшиной, - но в начале апреля большевики взяли нако-нец и Одессу, обративши в паническое бегство француз-ские и греческие воинские части, присланные защищать ее, и Толстые тоже стремительно бежали морем (в Кон-стантинополь и дальше), мы же не успели бежать вместе с ними: бежали в Турцию, потом в Болгарию, в Сербию и, наконец, во Францию чуть ли не через год после того, про-жив почти пять несказанно мучительных месяцев под большевиками, освобождены были добровольцами Дени-кина, - его главная армия чуть не дошла в ту, вторую, осень до Москвы, - но в конце января 1920 года опять чуть не попали под власть большевиков и тут уже навеки простились с Россией*.

* - И. А. Бунин и его жена В. Н. Муромцева-Бунина уехали из Одессы 26 января 1920 г.

Почему мы не погибли в Черном море на пути в Кон-стантинополь, одному Богу ведомо. Мы ушли из города в порт пешком, темным, грязным вечером, когда больше-вики уже входили в город, и едва втиснулись в несмет-ную толпу прочих беженцев, побившихся в маленький, ветхий греческий пароход "Патрас", а нас было четверо: с нами был знаменитый русский ученый Никодим Павло-вич Кондаков*, грузный старик лет семидесяти пяти, и молодая женщина, бывшая секретарем его и почти нянь-кой. Шли мы затем до Константинополя двое суток в снежную бурю, капитан "Патраса" был пьяница-албанец, не знавший Черного моря, и, если бы, случайно не ока-зался на "Патрасе" русский моряк, заменивший его, потонул бы "Патрас" со всеми своими несчастными пасса-жирами непременно. А в Константинополь мы пришли в ледяные сумерки с пронзительным ветром и снегом, при-стали под Стамбулом и тут должны были идти под душ в каменный сарай - "для дезинфекции". Константинополь был тогда оккупирован союзниками, и мы должны были идти в этот сарай по приказу французского доктора, но я так закричал, что мы с Кондаковым "Immortels", "Бес-смертные" (ибо мы с Кондаковым были членами Россий-ской императорской Академии), что доктор, вместо того, чтобы сказать нам: "Но тем лучше,

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки