Электронная библиотека

проявлял какие-то едкие душевные склонности - охоту, например, к издевательству над людьми. "Взять какого-нибудь болвана, - часто говорил он с упоением, взять какую-нибудь самолюбивую бездарность и одурачить ее самыми бесстыдными похвалами, вообще всячески "раз-вертеть" ее, - да что же может быть слаще этого?"

Потом в жизни его вдруг выступил резкий перелом: он попал в Петербург, вошел в близость с литературной сре-дой, неожиданно женился на дочери Давыдовой, в дом ко-торой я ввел его, стал хозяином "Мира божьего", потому что Давыдова умерла через несколько дней после того, как он совершенно внезапно сделал предложение ее дочери, жить стал в достатке, с замашками барина, все боль-ше делаясь своим человеком и в высших литературных кругах, главное же, стал много писать и каждой своей но-вой вещью завоевывал себе все больший успех. В эту по-ру, он написал свои лучшие вещи: "Конокрад", "Болото", "Трус", "Река жизни", "Гамбринус"... Когда появился его "Поединок", слава его стала особенно велика...

Восемнадцать лет тому назад, когда мы жили с ним и его второй женой уже в Париже, - самыми близкими со-седями, в одном и том же доме, - и он пил особенно мно-го, доктор, осмотревший его, однажды твердо сказал нам: "Если он пить не бросит, жить ему осталось не больше ше-сти месяцев". Но он и не подумал бросить пить и держался после того еще лет пятнадцать, "молодцом во всех отно-шениях", как говорили некоторые. Но всему есть предел, настал конец и редким силам моего друга: года три тому назад, приехав с юга, я как-то встретил его на улице и внутренне ахнул: и следа не осталось от прежнего Купри-на! Он шел мелкими, жалкими шажками, плелся такой ху-денький, слабенький, что, казалось, первый порыв ветра сдует его с ног, не сразу узнал меня, потом обнял с такой трогательной нежностью, с такой грустной кротостью, что у меня слезы навернулись на глаза. Как-то я получил от него открытку в две-три строчки, - такие крупные, дрожащие каракули и с такими нелепыми пропусками букв, точно их выводил ребенок... Все это и было причи-ной того, что за последние два года я не видел его ни разу, ни разу не навестил его: да простит мне бог - не в силах был видеть его в таком состоянии.

Прошлым летом, проснувшись утром под Парижем в поезде, на возвратном пути из Италии, и развернув газе-ту, подаренную мне вагонным проводником, я был пора-жен совершенно неожиданным для меня известием:

"Александр Иванович Куприн возвратился в СССР..."

Никаких политических чувств по отношению к его "возвращению" я, конечно, не испытал. Он не уехал в Рос-сию, - его туда увезли, уже совсем больного, впавшего в младенчество. Я испытал только большую грусть при мыс-ли, что уже никогда не увижу его больше.

---

Перечитывая Куприна, думая, между прочим, о време-ни его славы, вспоминаю его отношение к ней. Другие - Горький, Андреев, Шаляпин - жили в непрестанном упоении своими славами, в непрерывном чувствовании их не только на людях, на всяких публичных собраниях, но и в гостях, другу друга, в отдельных кабинетах ресторанов

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки