Электронная библиотека

та разница, которая была между тем, как он жил и как писал. Критики без конца говорили о необык-новеннейшей "стихийности", "непосредственности" его произведений, о той "первичности переживаний, которы-ми они пленяют". Читаешь о нем и сейчас то же самое: "Помешали Куприну стать великим писателем только сти-хийность его дарований и истинно русская небережли-вость, слишком большое доверие к "нутру", в ущерб за-конченности и отделанности во всех смыслах... то, что он "не кончил консерватории", как говорили символисты о бытовиках... в своем творчестве Куприн, по самой приро-де своей, не-книжный человек, не вдохновлялся литера-турными сюжетами... Ни в нем, ни в его героях не было двойственности..." Все это требует больших оговорок. Точно ли не было двойственности в нем? Жил он действи-тельно "стихийно", "непосредственно", "по нутру" - тут ему и впрямь всякое море было по колено, тут он так не ценил ни своего тела, ни ума, ни сердца, ни своей репута-ции, что был и еще долго будет притчей во языцех. А ка-ким был как писатель? Нет, "консерваторию" он прохо-дил (это уже другое дело, какую именно). И в силу его та-лантливости, той быстроты, с которой он набивал руку в писательстве, далеко не асе шло ему на пользу тут.

Это еще мелочи, - то, что немало было в его рассказах даже и средней поры его писательства таких пошлых выражений, как "шикарная женщина", "шикарный ресто-ран", "железный закон борьбы за существование", "его нежная, почти женственная натура содрогалась от грубых прикосновений действительности с ее бурными, но суро-выми нуждами", "стройная, грациозная фигура Нины, ли-чико которой обрамляли пряди пепельных волос, неот-ступно носилась перед его умственным взором..." Это еще полбеды, - беда в том, что в талантливость Куприна вхо-дил большой дар заражаться и пользоваться не только мелкими шаблонами, но и крупными, не только внешними, но и внутренними. И выходило так: требуется что-нибудь подходящее для киевской газетки? пожалуйста, - в пять минут сделаю и, если нужно, не побрезгаю писать вро-де того, что "заходящее солнце косыми лучами освещало вершины дерев..."; надо писать рассказ для "Русского бо-гатства"? И за этим дело не постоит, - вот вам "Молох":

"Заводской гудок протяжно ревел, возвещая начало рабочего дня. Густой, хриплый звук, казалось, выходит из-под земли и расстилается по ее поверхности..."

Разве плохо для вступления в смысле литературности? Все честь честью - вплоть до пошлого ритма этих двух предложений, который едва ли уступит ритму фразы о за-ходящем солнце с его косыми лучами. Все как надо и даль-ше, есть все, что требуется по образцам данного времв1ш, и все, что полагается для рассказа о "Молохе": "Неж-ная, почти женственная натура" болезненно-нервного ин-теллигента, инженера Боброва, который доходит на своей "страдальческой" службе капитализму до морфинизма, "акула" капитализма Квашнин, выдающий замуж за свое-го служащего, подлого карьериста, эту "стройную, грациозную" Нину, дочь другого заводского служащего и воз-любленную Боброва, с целью сделать ее своей любов-ницей, бунт доведенных до отчаяния голодом и холодом рабочих, пожар завода...

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки