Электронная библиотека

Потом я перечитал то, что больше всего забыл: "Одино-чество", "Святую любовь", "Ночлег" и военные рассказы: "Ночная смена", "Поход", "Дознание", "Свадьба"... Пер-вые три рассказа опять оказались слабы: и по неубеди-тельности фабул, и по исполнению, - написаны под Мо-пассана и Чехова и опять уж так ладно, так гладко, так умело... "У Веры Львовны вдруг явилось непреодолимое желание прильнуть как можно ближе к своему мужу, спрятать голову на сильной груди этого близкого челове-ка, согреться его теплотой... То и дело легкие тучки набе-гали на светлый и круглый месяц и вдруг окрашивались причудливым золотым сиянием... Вера Львовна впервые в своей жизни натолкнулась на ужасное сознание, прихо-дящее рано или поздно в голову каждого чуткого, вдумчи-вого человека, - на сознание той неумолимой, непрони-цаемой преграды, которая вечно стоит между двумя близ-кими людьми..." И в этом рассказе, как и в предыдущем, что ни слово, то пошлость. Но в военных рассказах дело пошло уже иначе, я все чаще стал внутренне восклицать: отлично! Тут опять все немножко не в меру ладно, гладко, опытно, но все это переходит в подлинное мастерство, все другой пробы, особенно "Свадьба", рассказ, не встав-ляющий, не в пример прочим названным, думать: "Ох, сколько тут Толстого и Чехова!" - рассказ очень жесто-кий, отдающий злым шаржем, но и блестящий. А когда я дошел до того, что принадлежит к поре высшего развития купринского таланта, к тому, что я выделил выше, - "Ко-нокрады", "Болото" и так далее, - я, читая, уже не мог ду-мать о недостатках этих рассказов, хотя в числе их есть и крупные: то дешевая идейность, желание не отстать от духа своего времени в смысле обличительности и граж-данского благородства, то заранее обдуманное намерение поразить драматической фабулой и почти свирепым реа-лизмом... Я уже не думал о недостатках, я только восхи-щался разнообразными достоинствами рассказов, тем, что преобладает в них: свободой, силой, яркостью повест-вований, его метким и без излишества щедрым языком...

Вот еще статья о нем - строки человека, долго и близ-ко его знавшего, известного критика Пильского:

- Куприн был откровенен, прям, быстр на ответы, в нем была радостная и открытая пылкость и бесхитрост-ность, теплая доброта ко всему окружающему... Време-нами его серо-синие глаза освещались чудесным светом, в них сияли и трепетали крылья таланта... Он до самых последних лет мечтал о совершенной независимости, о героической смелости, его восхищали времена "желез-ных времен, орлов и великанов"...

В этом дурном роде будут еще немало писать, будут опять и опять говорить, сколько было в Куприне "перво-бытного, звериного", сколько любви к природе, к лоша-дям, собакам, кошкам, птицам... В последнем есть, конеч-но, много правды, и я вовсе не хотел сказать, говоря о разнице между Куприным-писателем и Куприным-чело-веком, - таким, каким его характеризуют почти все, будто никак не проявлялся человек в писателе: конеч-но, все-таки проявлялся, и чем дальше, тем все больше. "Теплая доброта Куприна ко всему живущему" или, как говорит другой критик, "купринское благословение все-му миру", это тоже было. Однако надо помнить, что было только в последней поре жизни и творчества Куприна.

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки