Электронная библиотека

селе Уру-сове. На могиле ее, может быть, и до сих пор стоит скром-ный памятник, в свое время возобновленный П. П. Семеновым-Тянь-Шанским. В его мемуарах приводится милая надпись, сделанная ему А. П. на переводе пропо-ведей Блэра, на книжечке в красном сафьяновом пере-плете:

"Дорогому Петеньке Семенову в чаянии его достослав-ной возмужалости".

1932

ЭРТЕЛЬ

Он теперь почти забыт, а для большинства и совсем не-известен. Удивительна была его жизнь, удивительно и это забвение. Кто забыл его друзей и современников - Гаршина, Успенского, Короленко, Чехова? А ведь, в общем, он был не меньше их, - за исключением, конечно, Чехо-ва, - в некоторых отношениях даже больше.

Двадцать лет тому назад, в Москве, в чудесный мороз-ный день, я сидел в его кабинете, в залитой солнцем квар-тире на Воздвиженке, и, как всегда при встречах с ним, думал:

"Какая умница, какой талант в каждом слове, в каждой усмешке! Какая смесь мужественности и мягкости, твер-дости и деликатности, породистого англичанина и воро-нежского прасола! Как все мило в нем и вокруг него: и его сухощавая, высокая фигура в прекрасном английском ко-стюме, на котором нет ни единой пушинки, и белоснеж-ное белье, и крупные с рыжеватыми волосами руки, и ви-сячие русые усы, и голубые меланхолические глаза, и ян-тарный мундштук, в котором душисто дымится дорогая папироса, и весь этот кабинет, сверкающий солнцем, чи-стотой, комфортом! Как поверить, что этот самый человек в юности двух слов не умел связать в самом невзыскатель-ном уездном обществе, плохо знал, как обращаться с сал-фетками, писал с нелепейшими орфографическими ошиб-ками? "

В этой же самой квартире он вскоре и умер - от раз-рыва сердца.

Через год после того вышли в свет семь томов собра-ния его сочинений (рассказов, повестей и романов) и один том писем. К роману "Гарденины" было приложено предисловие Толстого. К письмам - его автобиография и статья Гершензона: "Мировоззрение Эртеля".

Толстой писал о "Гардениных", что, "начав читать эту книгу, не мог оторваться, пока не прочел ее всю и не пе-речел некоторых мест по несколько раз". Он писал:

"Главное достоинство, кроме серьезного отношения к делу, кроме такого знания народного быта, какого я не знаю ни у одного писателя, - неподражаемое, не встре-чаемое нигде достоинство этого романа есть удивитель-ный по верности, красоте, разнообразию и силе народ-ный язык. Такого языка не найдешь ни у старых, ни у но-вых писателей. Мало того, что народный язык его верен, силен, красив, он бесконечно разнообразен. Старик-дво-ровый говорит одним языком, мастеровой другим, моло-дой парень третьим, бабы четвертым, девки опять иным. У какого-то писателя высчитали количество употребляе-мых им слов. Я думаю, что у Эртеля количество это, осо-бенно народных слов, было бы самое большое из всех русских писателей, да еще каких верных, хороших, силь-ных, нигде, кроме как в народе, не употребляемых слов. И нигде эти слова не подчеркнуты, не преувеличена их исключительность, не чувствуется того, что так часто бы-вает, что автор хочет щегольнуть, удивить подслушанным им словечком..."

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки