Электронная библиотека

положительно мешают мне обладать авторитетом, нужным для приказчика, и согла-сился на то, чтобы я искал себе должность где-нибудь в другом месте; и вскоре после того я занял должность кон-торщика в одном соседнем имении... Железную дорогу я увидал в первый раз, когда мне стало шестнадцать лет; Москву и Петербург - двадцати трех...

Дальнейшее довольно типично для того времени, для самоучки, "рвущегося к свету, к прогрессу": новое зна-комство с новым чудаком-купцом, который "посреди грязи и пошлости торгового люда" был одержим истин-ной страстью к этому "прогрессу" и к чтению; знакомст-во с его дочерью, которая взялась руководить развитием молодого "дикаря" и с которой вскоре завязался "книж-ный роман", кончившийся свадьбой; затем попытка заве-сти свое хозяйство в арендованном на грошовое прида-ное жены именьице и крушении этой попытки, - "я, счи-тавшийся дельным хозяином в чужом богатом имении, оказался никуда не годным в своем маленьком", - и на-конец переезд в Петербург (благодаря случайному зна-комству с писателем Засодимским, как-то заехавшим в Усмань) и начало типичной писательской жизни в среде наиболее "передовых" представителей тогдашней лите-ратуры, жизни в такой бедности, что у молодого писате-ля вскоре обнаружились задатки чахотки, и с таким ув-лечением "передовыми" идеями, что пришлось даже по-сидеть в Петропавловской крепости, а потом пожить в ссылке в Твери. Однако типичность эта тут и кончается. Совсем не типичной оказалась быстрота развития этого "дикаря", быстрота превращения его в настоящего куль-турного человека, его необычайный духовный и художе-ственный рост и, главное, самостоятельность вкусов, взглядов и стремлений, уже и тогда далеко не во всем совпадавших с тем, что полагалось иметь всем этим Засо-димским, Златовратским. "Далее и в ту пору увлечения Засодимским, - говорит Эртель, - меня не покидала от-цовская струйка: здравый смысл. Я, например, чувство-вал, что знаю жизнь лучше и глубже его особенно жизнь народную, бытописателем которой он считал себя. Умел я и людей узнавать лучше его - этому помогали мои за-нятия хозяйством, деловые отношения с купцами, крестьянами, кулаками, кабатчиками, барышниками, словом, все то, что шло у меня рядом с любовью к народу, с сетованьями о его нужде, печалях, с увлечением туманны-ми идеалами образованности, прогресса, свободы, равен-ства и братства..."

Этот-то "здравый смысл" (если уж употреблять столь чрезмерно скромное выражение) и сделал Эртеля такой крупной и своеобразной фигурой, как в жизни, так и в ли-тературе. Гершензон совершенно справедливо говорит, что "нельзя вообразить себе более резкого контраста, не-жели тот, который представляет фигура Эртеля среди худосочной и вялой русской интеллигенции восьмидесятых годов". Да и жизнь его, повторяю, была лишь очень ко-роткое время более или менее типичной жизнью интелли-гента из разночинцев. Вскоре она опять стала (даже и внешне) чрезвычайно непохожа на таковую: после Твери Эртель только временами живал в столицах или за грани-цей, - он опять вернулся в деревню, к сельскому хозяй-ству

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки