Электронная библиотека

мужики, грабившие это име-ние, ощипали догола живых павлинов и пустили их, окровавленных, метаться, тыкаться куда попало с отчаянными воплями, и получил на этот рассказ жестокий нагоняй от одного из главных сотрудников одесской газеты "Рабо-чее Слово", Павла Юшкевича, напечатавшего в ней в на-зидание мне такие строки:

"К революции, уважаемый академик Бунин, нельзя подходить с мерилом и пониманием уголовного хронике-ра, оплакивать ваших павлинов - мещанство, обыватель-щина, Гегель недаром учил о разумности всего действи-тельного!"

Я ответил ему в одесской добровольческой газете, ко-торую редактировал тогда, что ведь и чума, и холера, и еврейские погромы могут быть оправданы, если уж так свято верить Гегелю, и что мне все-таки жаль елецких павлинов: ведь они и не подозревали, что на свете существовал Гегель, и никак поэтому не могли им утешиться...

Все это время я не раз вспоминал в Константинополе, когда, бежав из Одессы от большевиков, второй раз уже прочно овладевших ею, мы стали наконец (в начале фев-раля 1920 г.) эмигрантами и чувствовали себя в некото-ром роде тоже весьма ощипанными павлинами. Я часто бывал в Константинополе в прежние, мирные годы. Теперь, словно нарочно, попал в него в тринадцатый раз, и это роковое число вполне оправдало себя: в полную про-тивоположность с прошлым, все было крайне горестно теперь в Константинополе. Прежде я всегда видел его во всей красоте его весенних дней, веселым, шумным, приветливым; теперь он казался нищим, был сумрачен, гря-зен то от дождя, то от таявшего снега, мокрый, резкий ветер валил с ног на его набережных и на мосту в Стам-бул, турки были молчаливы, подавлены оккупацией со-юзников, их презрительной властью над ними, грустны и ласковы только с нами, русскими беженцами, еще более бесправными, чем они, а несчастными уже до последнего предела, во всех смыслах. Меня то и дело охватывало в те константинопольские дни чувство радостной благо-дарности Богу за тот душевный отдых, что наконец по-слал Он мне от всего пережитого в России за три послед-них года. Но материальное положение наше не внушало радости: и мне и Н. П. Кондакову, с которым мы покину-ли Одессу и были неразлучны и в Константинополе, надо было искать прочного прибежища и средств к сущест-вованию в какой-нибудь славянской стране, - в Софии, в Белграде, в Праге, - где эмигрантам было легче всего как-нибудь устроиться. И вот, дождавшись наконец виз и первого поезда, - они были тогда еще очень редки после всех тех разрушений, что произвела четырехлетняя вой-на и в Европе, и на Балканах, - мы уехали из Константи-нополя в Софию. Я имел официальное поручение устно осведомить нашего посла в Белграде о положении наших дел и на фронте и в тылу Одесской области, должен был поэтому посетить и Белград, - это давало мне к тому же надежду как-нибудь устроиться там, - но по пути в Бел-град мы с женой прожили почти три недели в Софии. И то, что мы не погибли там, как не погибли в Черном море, было тоже чудом.

Болгария была оккупирована тогда французами и по-тому русских беженцев, прибывавших туда,

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки