Электронная библиотека

зуавы, среди которых мог оказаться вор. И вот болгарское правительство предложило мне бесплатный проезд до Белграда в отдельном вагоне третьего класса, наиболее безопасном от тифозных вшей, и небольшую сумму болгарских денег на пропитание до Белграда. А в Белграде, где нам пришлось жить в этом вагоне возле вок-зала на запасных путях, - так был переполнен в ту пору Белград, - я не только никак не устроился, но истратил на пропитание даже и то, что подарило мне болгарское пра-вительство. Сербы помогали нам, русским беженцам, только тем, что меняли те "колокольчики" (деникинские тысячерублевки), какие еще были у некоторых из нас, на девятьсот динар каждый, меняя, однако, только один "ко-локольчик". Делом этим ведал князь Григорий Трубецкой, заседавший в нашем посольстве. И вот я пошел к нему и попросил его сделать для меня некоторое исключение, - разменять не один "колокольчик", а два или три, - сослав-шись на то, что был обокраден в Софии. Он посмотрел на меня и сказал:

- Мне о вас уже докладывали, когда вы пришли. Вы академик?

- Так точно, - ответил я.

- А из какой именно вы академии?

Это было уже издевательство. Я ответил, сдерживая себя сколько мог

- Я не верю, князь, что вы никогда ничего не слыха-ли обо мне.

Он покраснел и резко отчеканил:

- Все же никакого исключения я для вас не сделаю. Имею честь кланяться.

Я взял девятьсот динар, забывши от волнения, что мог получить еще девятьсот на жену, и вышел из посольства совершенно вне себя. Как быть, что делать? Возвращать-ся в Софию, в этот мерзкий и страшный отель? Я тупо постоял на тротуаре и уже хотел брести в свой вагон на запасных путях, как вдруг открылось окно в нижнем эта-же посольского дома и наш консул окликнул меня:

- Господин Бунин, ко мне только что пришла теле-грамма из Парижа от госпожи Цетлиной*, касающаяся вас: виза в Париж и тысяча французских франков.

* - Мария Самойловна Цетлина (1882 -1977).

---

В Париже, в первые годы двадцатых годов, мы получа-ли иногда письма из Москвы всякими правдами, неправ-дами, чаще всего письма моего племянника* (умершего лет пятнадцать тому назад), сына той двоюродной сестры моей, о которой я уже упоминал и в имении которой, в селе Васильевском, я подолгу живал многие годы - вплоть до нашего бегства оттуда в Елец и дальше, в Москву, на рассвете 23 октября 1917 года, вполне разумно опасаясь быть ни за что ни про что убитыми тамошними мужиками, которые неминуемо должны были быть пьяными поголовно 22 октября, по случаю Казанской, их престольного праздника. Вот в хронологическом порядке некоторые выдержки из этих писем, в своем роде до-вольно замечательных:

* - Николай Алексеевич Пушечников (1882-1939), любимый племянник И. А. Бунина, переводчик Тагора, Киплинга, Голсуорси, Джека Лондона; в своем, до сих пор полностью неопубликованном, дневнике оставил крайне интересные и ценные воспоминания о Бунине.

- Лысею. Ведь от холода почти четыре года не сни-маю шапки, даже сплю в ней.

- Та знаменитая артистка, о которой я тебе писал, умерла. Умирая, лежала в почерневшей от грязи рубаш-ке, страшная, как скелет, стриженная клоками, вшивая, окруженная докторами с горящими лучинами в руках.

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки