Электронная библиотека

Революция совпала с апогеем ее красоты и молодости. И, казалось бы, что ж ей, молоденькой фигурантке, да еще дочери ремесленника, революция? Только радость! А потом - "vous etes deesse, deesse de la Liberte!"*. И жа-лованья прибавили, да еще сразу вдвое... Но нет, слиш-ком хороша она была по натуре для всех этих радостей.

* - Ты богиня, богиня Свободы! (франц. - Из стихотворения "Богиня").

На ее глазах началась и целые годы длилась страшная гибель всей той жизни, среди которой она родилась, рос-ла, мечтала о сцене и которая, конечно, только восхищала ее своим блеском. Разрушает "старую жизнь" во время революций не презрение народа к ней, а как раз наобо-рот - острая зависть к ней, жажда ее. А у Обри даже и за-висти не было. Ей нужны были, судя по ее характеру, толь-ко рукоплескания (причем рукоплескания маркиза она, вероятно, все-таки предпочитала рукоплесканиям трубо-чиста). И не могла она не чувствовать, не видеть, что такое есть то царство Братства и Равенства, в которое она попа-ла, то "Жертвоприношение Свободе", - "l'Offrandea la Li-berte", - которое приказано было ежедневно разыгрывать в Опере и которое тоже, ежедневно разыгрывалось на улицах, в подвалах тюрем и на площадях с гильотинами. А Бог, церковь? Может быть, она была равнодушна к ре-лигии. Но все-таки не могло не потрясать ее и все то, что делалось в те дни и с религией, вся эта вдруг начавшаяся по всей стране бешеная, зверская охота за священника-ми, грабеж и осквернение церквей и, как венец всего, уп-разднение Бога по комиссарским декретам и переимено-вание в "Храм Разума" собора Парижской Богоматери, сперва даже было предназначенного к полному разруше-нию. Могла ли быть горда и счастлива в такие дни вот эта самая милая, кроткая Тереза Анжелика, чьи кости лежат в земле предо мною?

X

Но она не только испытала весь этот общий кошмар, в котором несколько лет жила при ней вся страна. Над нею - уже лично над нею - внезапно разразилось не-что еще более ужасное: "tout un peuple la satuait du nom de l'immortelle"*, то есть, говоря проще, заставил ее иг-рать самую дикую и постыдную роль в кощунстве еще более неслыханном, чем все прочие. Прости ей, Боже, разве виновата была она! Ведь ее именно заставили, за-ставила самая свирепая из тираний, тирания Свободы. Да она и сама не могла чувствовать себя виноватой. И все же не сладко ей, вероятно, было. "Vous marchiez fiere, oui, vous etiez deesse de la Liberte..." О, пошлейшая из по-шлостей! Конечно, в глубине души несчастной Терезы Анжелики была некоторая доля женской и профессио-нальной гордости. Конечно, порой голова ее кружилась: ведь все-таки она нынче, 10 ноября 1793 года, царица всего Парижа, первое лицо во всем этом небывалом и грандиозном, хотя и чудовищном торжестве, и играет роль, которую не играла никогда ни одна актриса в ми-ре, и все это благодаря своей красоте, тому, что она и впрямь есть истинный "chef-d'oeuvre de la Nature". Но вместе с тем какой неописуемый ужас должен был тума-ном стоять весь день над полуголой, до костей продрог-шей и вообще до потери чувств замученной заместитель-ницей Божьей Матери!

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки