Электронная библиотека

И через мгновение в дом ввалилась ватага "членов ре-волюционного Комитета Пасси". И началось все то, что так страшно знакомо нам, свидетелям "великой россий-ской революции".

Что это были за люди, спрашивает Ленотр, и какой ис-торик достойно опишет, наконец, их, громкие деяния?

Все, что было мало-мальски честного в стране, уже давно прокляло "великую французскую революцию", стара-лось бежать от нее, терпеть ее молча, жить в самом не-заметном и скромном труде. Все отказывались от чести заседать в этих революционных комитетах, обязанность которых заключалась в шпионстве, доносах, арестах. Ка-ким же людям были по вкусу эти обязанности! И тем не менее во Франции насчитывалось в то время более двад-цати тысяч таких комитетов! Это ли не позор, не растле-ние страны!

Для ареста Шенье, говорит Ленотр, не было никакого предписания, никаких указаний свыше. Но эти скоты бы-ли одарены каким-то животным инстинктом. Они верно учуяли аристократа в незнакомце, случайно ими встре-ченном. Они угадали, что в руках у них благородное и гордое сердце, хорошая добыча для эшафота, - угадали, несмотря на то, что все были пьяны, пьяны настолько, что глупость их превзошла все границы. Протокол допроса, составленный ими, состоял из такого нелепого набора фраз и был так чудовищно безграмотен, что Шенье отка-зался подписать его...

Посадили Шенье в тюрьму Сен-Лазар, старое, грязно-го цвета здание за тремя железными решетками, похожее на гигантскую вонючую клетку для диких зверей, набитое сверху донизу узниками, которые вечно стонали и выли, чувствуя себя стадом, согнанным на двор бойни. И как только его посадили, он решил умереть:

- Приди, приди, о смерть, освободи меня, - пишет он, войдя в тюрьму.

Но могло ли его страстное сердце принять столь ско-рую и безмолвную смерть?

- Как? Умереть, не плюнув в лицо террору? Уме-реть, не узнав, не осмеяв, не повергнув в грязь палачей и словоблудов? Не оставив ничего, чтобы могло умилости-вить историю за всю тьму убиенных?

И Шенье остался жить, ждать казни, чтобы писать и проклинать. "И слава ему - говорит Ленотр, - слава поэту, выразившему возмущенную душу изнасилованной Фран-ции, кинувшему из темницы анафему тем, кто обесчестил ее!" Прекрасные слова. Только одну ли Францию обесче-стила ее "великая революция"? Не всю ли Европу, не все ли культурное человечество?

Казни шли непрерывно, изо дня в день. И поэтому Шенье не скоро дождался своей очереди, - его казнили только в первых числах Термидора. Родные его остава-лись сторонниками революции, - брат был даже в среде наиболее могущественных вожаков, - и то ли поэтому, то ли по беспечности надеялись, что его просто "забу-дут" в тюрьме. В ужасе был один старик отец, который неустанно бегал по "комитетам", моля о снисхождении к сыну. В первых числах Термидора он дошел до самого Барера и долго заклинал его, плакал перед ним. - "Пре-красно, - сказал наконец Барер, утомясь этой сценой, - твой сын будет через три дня свободен".

И точно, ровно через три дня, когда старик сидел в своей квартире, полный надежд

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки