Электронная библиотека

на близкую встречу с сыном, в передней раздался звонок. Обезумев от радо-сти, - уж не Андре ли это? - он кинулся к двери, рас-пахнул ее - и увидел Мари Жозефа: тот был так бледен, лицо его было так страшно и многозначительно, что ника-ких сомнений больше не оставалось...

В самом деле, как раз в этот самый час Андре Шенье обрел полную свободу: в этот час телега с двадцатью пятью обезглавленными трупами, среди которых был и труп Андре, покинула площадь, где совершались казни, и направилась за Париж, к одной заброшенной камено-ломне. В эту каменоломню уже шесть недель подряд, изо дня в день, валили казненных, и возле нее с утра до ве-чера предавались своему отвратному занятию некие лю-ди, которые снимали с трупов окровавленную одежду и швыряли их затем в братскую могилу.

Так же, конечно, поступили эти люди и с одним из са-мых великих поэтов Франции, посмевшим "не принять революции", не преклониться перед ее идолом.

Одесса, лето 1919 г.

КАМИЛЛ ДЕМУЛЕН

Ленотр, которому при жизни следовало бы поставить памятник за его труды по истории французской револю-ции и развенчание многих "великанов и славных вож-дей" ее, не пощадил и Камилла Демулена. При всей своей мягкости, жестокая вещь его очерк о нем!

Демулен родился и рос в благочестивой и патриар-хальной провинции, "в одном из благопристойнейших го-родов, где жизнь протекала без всяких событий и потря-сений, где жили дешево и просто, сытно и беззаботно". Демулен был сын скромного судьи, человека во всех от-ношениях невидного, хотя и почтенного, верного слуги своего короля. Что же толкнуло его на революционные пути? И как случилось, что имя этого заики славно и до-ныне?

Родился он в 1760 году, в Гизе. Учиться его отвезли в Париж: "чтобы хотя немного облегчить свой весьма огра-ниченный бюджет, судья выхлопотал для своего первен-ца стипендию в колледже Людовика Великого". И вот первое, что способствовало революционной судьбе Ка-милла: схоластика, царствовавшая в те времена в воспи-тании и часто на всю жизнь отравлявшая людей лживы-ми, выдуманными чувствами и мыслями. Демулен сам признавался:

- Нас воспитывали в благопочитании античных геро-ев республики... Проникаясь восторгом перед Капитоли-ем, мы не могли не почувствовать ужаса перед версаль-скими людоедами...

Последняя фраза замечательна по своей напыщенной пошлости. Но ведь есть и некоторое извинение ей. Спра-ведливо восклицает Ленотр:

- Невозможно и определить, какая доля ответствен-ности падает на тогдашнее легкомысленное преклонение перед античным миром в создании психики людей революции! Эти господа судили не Людовика XVI, а древнего "тирана". Они подражали диким добродетелям Брута и Катона. Человеческая жизнь не в праве была рассчиты-вать на милость этих классиков, привыкших к языческим гекатомбам. Член конвента Жавог, гулявший по улице голым, пренаивно считал себя за истинно античного чело-века...

Думаю, что Жавог был большой болван и далеко не наивный прохвост. И все-таки в общем Ленотр прав: всякое время имеет свою заразу. В 1789 году Демулен писал отцу:

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки