Электронная библиотека

рубить эти до-ходные деревья с таким глупым нетерпением, не давши их бывшей владелице даже выехать из дому: рубить так поспешно понадобилось Лопахину, очевидно лишь затем, что Чехов хотел дать возможность зрителям Художест-венного театра услыхать стук топоров, воочию увидеть гибель дворянской жизни, а Фирсу сказать под зана-вес: "Человека забыли..." Этот Фирс довольно правдопо-добен, но единственно потому, что тип старого барского слуги уже сто раз был написан до Чехова. Остальное, по-вторяю, просто несносно. Гаев, подобно тому, как это делают некоторые персонажи и в других пьесах Чехова, постоянно бормочет среди разговоров с кем-нибудь че-пуху, будто бы играя на бильярде: "Желтого в середину... Дуплет в угол..." Раневская, будто бы помещица и будто бы парижанка, то и дело истерически плачет и смеется: "Какой изумительный сад! Белые массы цветов, голубое небо! Детская! Милая моя, прекрасная комната! (плачет). Шкапик мой родной! (целует шкап). Столик мой! О, мое детство, чистота моя! (смеется от радости). Белый, весь белый сад мой!" Дальше, - точно совсем из Дяди Вани, - истерика Ани: "Мама! Мама, ты плачешь? Милая, добрая хорошая моя мама, моя прекрасная, я люблю тебя... я благословляю тебя! Вишневый сад продан, но не плачь, мама! Мы насадим новый сад, роскошное этого, и ра-дость, тихая, глубокая радость опустится на твою ду-шу, как солнце в вечерний час, и ты улыбнешься, ма-ма". А рядом со всем этим - студент Трофимов, в неко-тором виде "Буревестник": "Вперед! - восклицает он. - Мы идем неудержимо к яркой звезде, которая горит там, вдали! Вперед! Не отставай, друзья!"

Раневская, Нина Заречная... Даже и это: подобные фа-милии придумывают себе провинциальные актрисы.

---

Впрочем, в моей молодости новые писатели уже почти сплошь состояли из людей городских, говоривших много несуразного: один известный поэт, - он еще жив, и мне не хочется называть его, - рассказывал в своих стихах, что он шел, "колосья пшена разбирая", тогда как такого растения в природе никак не существует: существует, как известно, просо, зерно которого и есть пшено, а колосья (точнее, метелки) растут так низко, что разбирать их ру-ками на ходу невозможно; другой (Бальмонт) сравнивал лунь, вечернюю птицу из породы сов, оперением седую, таинственно-тихую, медлительную и совершенно бес-шумную при перелетах, - со страстью ("и страсть ушла, как отлетевший лунь"), восторгался цветением подорож-ника ("подорожник весь в цвету!"), хотя подорожник, растущий на полевых дорогах небольшими зелеными лис-тьями, никогда не цветет; а что до дворянских поместий и владельцев их, то Гумилев изображал их уж совсем пло-хо: у него в этих поместьях -

Дома косые двухэтажные

И тут же рига, скотный двор, -

а сами помещики и того удивительнее, они, оказывается, "гордятся новыми поддевками" и по тиранству, по Домо-строю не уступают любому старозаветному Титу Титычу: дочери их будто бы пикнуть при них не смеют и, принуж-даемые ими выходить замуж за постылых, нелюбимых, подумывают "стать русалками", то есть утопиться где-ни-будь

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки