Электронная библиотека

говоря уже о Толстом, о его изумительных, несравненных "народных" сказках, о "Смерти Ивана Ильича", "Крейцеровой сонате"? И так ли уж были не новы - и по духу и по форме - как раз в то время выступавшие Гаршин, Чехов?

В литературную среду я вошел в середине девяностых годов. Тут я уже не застал, к несчастью, ни Фета, ни Полонского, не застал Гаршина, - его прекрасный челове-ческий образ сочетался с талантом, который, если бы не погиб в самоубийстве, развился бы, несомненно так, что поставил бы его в ряд с самыми большими русскими пи-сателями. Но я застал еще не только самого Толстого, но и Чехова; застал Эртеля, тоже замечательного человека и автора "Гардениных", романа, который навсегда оста-нется в русской литературе; застал Короленко, написав-шего свой чудесный "Сон Макара", застал Григорови-ча, - видел его однажды в книжном магазине Суворина: тут передо мной был уже легендарный человек; застал поэта Жемчужникова, одного из авторов "Кузьмы Прут-кова", часто бывал у него, и он называл меня своим юным другом... Но в те годы была в России уже в полном разгаре ожесточенная война народников с марксистами, которые полагали оплотом будущей революции босяче-ский пролетариат. В это-то время и воцарился в литера-туре, в одном стане ее, Горький, ловко подхвативший их надежды на босяка, автор "Челкаша", "Старухи Изергиль", - в этом рассказе какой-то Данко, "пламенный бо-рец за свободу и светлое будущее", - такие борцы ведь всегда пламенные, - вырвал из своей груди свое пылаю-щее сердце, дабы бежать куда-то вперед, увлекая за со-бой человечество и разгоняя этим пылающим сердцем, как факелом, мрак реакции. А в другом стане уже слави-лись Мережковский, Гиппиус, Бальмонт, Брюсов, Соло-губ... Всероссийская слава Надсона в те годы уже кончи-лась, Минский, его близкий друг, еще недавно призывав-ший грозу революции:

Пусть же гром ударит и в мое жилище,

Пусть я даже буду первый грома пищей! -

Минский, все-таки не ставший пищей грома, теперь пе-рестраивал свою лиру тоже на их лад. Вот незадолго до этого я и познакомился с Бальмонтом, Брюсовым, Соло-губом, когда они были горячими поклонниками француз-ских декадентов, равно как Верхарна, Пшибышевского, Ибсена, Гамсуна, Метерлинка, но совсем не интересова-лись еще пролетариатом: это уже гораздо позднее мно-гие из них запели подобно Минскому:

Пролетарии всех стран соединяйтесь!

Наша сила, наша воля, наша власть -

подобно Бальмонту, подобно Брюсову, бывшему, когда нужно было, декадентом, потом монархистом славянофилом, патриотом во время первой мировой войны, а кончившему свою карьеру страстным воплем:

Горе, горе! Умер Ленин!

Вот лежит он хладен, тленен!

Вскоре после нашего знакомства Брюсов читал мне лая в нос, ужасную чепуху:

О, плачьте,

О, плачьте

До радостных слез!

Высоко на мачте

Мелькает матрос!

Лаял и другое, нечто уже совершенно удивитель-ное, - про восход месяца, который, как известно, назы-вается еще и луною:

Всходит месяц обнаженный

При лазоревой луне!

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки