Электронная библиотека

и с другой квартиры, "оказалось", что надо переселяться из Москвы в уездный город Дмитров, а там существовать в столь пещерных условиях, какие и не снились никако-му анархисту. Там Кропоткин и кончил свои дни, пере-жив истинно миллион терзаний: муки от голода, муки от цинги, муки от холода, муки за старую княгиню, изнемогавшую в непрерывных заботах и хлопотах о куске гни-лого хлеба... Старый, маленький, несчастный князь меч-тал раздобыть себе валенки. Но так и не раздобыл, - только напрасно истратил несколько месяцев, - меся-цев! - на получение ордера на эти валенки. А вечера он проводил при свете лучины, дописывая свое посмертное произведение "Об этике"...

Можно ли придумать что-нибудь страшнее? Чуть не вся жизнь, жизнь человека, бывшего когда-то в особой близости к Александру Второму, была ухлопана на рево-люционные мечты, на грезы об анархическом рае, - это среди нас-то, существ, еще не совсем твердо научивших-ся ходить на задних лапах! - и кончилась смертью в холо-де, в голоде, при дымной лучине, среди наконец-то осуще-ствившейся революции, над рукописью о челове-ческой этике.

ВОЛОШИН

Максимилиан Волошин был одним из наиболее видных поэтов предреволюционных и революционных лет Рос-сии и сочетал в своих стихах многие весьма типичные черты большинства этих поэтов: их эстетизм, снобизм, символизм, их увлечение европейской поэзией конца прошлого и начала нынешнего века, их политическую "смену вех" (в зависимости от того, что было выгоднее в ту или иную пору); был у него и другой грех: слишком ли-тературное воспевание самых страшных, самых звер-ских злодеяний русской революции.

После его смерти появилось немало статей о нем, но сказали они, в общем, мало нового, мало дали живых черт его писательского и человеческого облика, некото-рые же просто ограничились хвалами ему да тем, что пи-шется теперь чуть не поголовно обо всех, которые в сти-хах и прозе касались русской революции: возвели и его в пророки, в провидцы "грядущего русского катаклиз-ма", хотя для многих из таких пророков достаточно было в этом случае только некоторого знания начальных учеб-ников русской истории. Наиболее интересные замечания о нем я прочел в статье А. Н. Бенуа, в "Последних ново-стях":

"Его стихи не внушали того к себе доверия, без которо-го не может быть подлинного восторга. Я "не совсем ве-рил" ему, когда по выступам красивых и звучных слов он взбирался на самые вершины человеческой мысли... Но влекло его к этим восхождениям совершенно естествен-но, и именно слова его влекли... Некоторую иронию я со-хранил в отношении к нему навсегда, что ведь не возбра-няется и при самой близкой и нежной дружбе... Близору-кий взор, прикрытый пенсне, странно нарушал все его "зевсоподобие", сообщая ему что-то растерянное и бес-помощное... что-то необычайно милое, подкупающее... Он с удивительной простотой душевной не то "медузировал", не то забавлял кремлевских проконсулов, когда возымел наивную дерзость свои самые страшные стихи, полные обличений и трагических ламентаций, читать перед лицом советских идеологов и вершителей. И сошло это, веро-ятно, только потому, что и там его не пожелали принять всерьез..."

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки