Электронная библиотека

Я лично знал Волошина со времен довольно давних, но до наших последних встреч в Одессе, зимой и весной де-вятнадцатого года, не близко.

Помню его первые стихи, - судя по ним, трудно было предположить, что с годами так окрепнет его стихотвор-ный талант, так разовьется внешне и внутренне. Тогда бы-ли они особенно характерны для его "влечения к словам":

Мысли с рыданьями ветра сплетаются,

Поезд гремит, перегнать их старается,

Так вот в ушах и долбит и стучит это:

Титата, тотата, татата, титата...

Из страны, где солнца свет

Льется с неба, жгуч и ярок,

Я привез себе в подарок

Пару звонких кастаньет...

Склоняясь ниц, овеян ночи синью,

Доверчиво ищу губами я

Сосцы твои, натертые полынью,

О мать-земля!

Помню наши первые встречи, в Москве. Он уже был тогда знаменитым сотрудником "Весов", "Золотого руна". Уже и тогда очень тщательно "сделана" была его наруж-ность, манера держаться, разговаривать, читать. Он был невысок ростом, очень плотен, с широкими и прямыми плечами, с маленькими руками и ногами, с короткой шеей, с большой головой, темно-рус, кудряв и бородат: из всего этого он, невзирая на пенсне, ловко сделал нечто доволь-но живописное на манер русского мужика и антично-го грека, что-то бычье и вместе с тем круторого-баранье. Пожив в Париже, среди мансардных поэтов и худож-ников, он носил широкополую черную шляпу, бархатную куртку и накидку, усвоив себе в обращении с людьми ста-ринную французскую оживленность, общительность, лю-безность, какую-то смешную грациозность, вообще что-то очень изысканное, жеманное и "очаровательное", хотя задачки всего этого действительно были присущи ею на-туре. Как почти все его современники-стихотворцы, стихи свои он читал всегда с величайшей охотой, всюду где угодно и в любом количестве, при малейшем желании окружающих. Начиная читать, тотчас поднимал свои тол-стые плечи, свою и без того высоко поднятую трудную клетку, на которой обозначались под блузой почти жен-ские груди, делал лицо олимпийца, громовержца и начи-нал мощно и томно завывать. Кончив, сразу сбрасывал с себя эту грозную и важную маску: тотчас же опять оча-ровательная и вкрадчивая улыбка, мягко, салонно пере-ливающийся голос, какая-то радостная готовность ковром лечь под ноги собеседнику - и осторожное, но неутоми-мое сладострастие аппетита, если дело было в гостях, за чаем или ужином...

Помню встречу с ним в конце 1905 года, тоже в Мос-кве. Тогда чуть не все видные московские и петербург-ские поэты вдруг оказались страстными революционера-ми, - при большом, кстати сказать, содействии Горького и его газеты "Борьба", в которой участвовал сам Ленин. Это было во время первого большевицкого восстания, Горький крепко сидел в своей квартире на Воздвиженке, никогда не выходя из нее ни на шаг, день и ночь держал вокруг себя стражу из вооруженных с ног до головы сту-дентов-грузин, всех уверяя, будто на него готовится поку-шение со стороны крайних правых, но вместе с тем день и ночь принимал у себя огромное количество гостей, -

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки