Электронная библиотека

- Спасаем от реквизиции особняк нашего друга, тот, в котором живем, - Одесса уже занята большевиками. Волошин принимает в этом самое горячее участие. Вы-думал, что у нас будет "Художественная неореалистиче-ская школа". Бегает за разрешением на открытие этой школы, в пять минут написал для нее замысловатую выве-ску. Сыплет сентенциями: "В архитектуре признаю толь-ко готику и греческий стиль. Только в них нет ничего, что украшает".

- Одесские художники, тоже всячески стараясь спастись, организуются в профессиональный союз вме-сте с малярами. Мысль о малярах подал, конечно, Воло-шин. Говорят с восторгом: "Надо возвратиться к средне-вековым цехам!"

- Заседание (в Художественном кружке) журнали-стов, писателей, поэтов и поэтесс, тоже "по организации профессионального союза". Очень людно, много публики и всяких пишущих, "старых" и молодых. Волошин бегает, сияет, хочет говорить о том, что нужно и пишущим объединиться в цех. Потом, в своей накидке и с висящей за плечом шляпой, - ее шнур прицеплен к крючку на-кидки, - быстро и грациозно, мелкими шажками выхо-дит на эстраду: "Товарищи!" Но тут тотчас же поднима-ется дикий крик и свист: буйно начинает скандалить ора-ва молодых поэтов, занявших нею заднюю часть эстрады: "Долой! К черту старых, обветшалых писак! Клянемся умереть за Советскую власть!" Особенно бесчинствуют Катаев, Багрицкий, Олеша. Затем вся орава "в знак про-теста" покидает зал. Волошин бежит за ними - "они нас не понимают, надо объясниться!"

- Часовая стрелка переведена на два часа двадцать пять минут вперед, после девяти запрещено показывать-ся на улице. Волошин иногда у нас ночует. У нас есть не-который запас сала и спирта, он ест жадно и с наслажде-нием и все говорит, говорит и все на самые высокие и трагические темы. Между прочим, из его речей о масо-нах ясно, что он масон, - да и как бы он мог при его лю-бопытстве и прочих свойствах характера упустить слу-чай попасть в такое сообщество?

- Большевики приглашают одесских художников принять участие в украшении города к первому мая. Неко-торые с радостью хватаются за это приглашение: от жиз-ни, видите ли, уклоняться нельзя, кроме того, "в жизни са-мое главное - искусство и оно вне политики". Волошин тоже загорается рвением украшать город, фантазирует, как надо это сделать: хорошо, например, натянуть над ули-цами и по фасадам домов полотнища, расписанные ром-бами, конусами, пирамидами, цитатами из разных поэ-тов... Я напоминаю ему, что в этом самом городе, кото-рый он собирается украшать, уже нет ни воды, ни хлеба, идут беспрерывные облавы, обыски, аресты, расстрелы, по ночам - непроглядная тьма, разбой, ужас... Он мне в ответ опять о том, что в каждом из нас, даже в убийце, в кретине сокрыт страждущий Серафим, что есть девять серафимов, которые сходят на землю и входят в людей, дабы приять распятие, горение, из коего возни-кают какие-то прокаленные и просветленные лики...

- Я его не раз предупреждал: не бегайте к большеви-кам, они ведь отлично знают, с кем вы были еще вчера. Болтает в ответ то же, что и художники: "Искусство вне времени, вне политики, я буду участвовать в украшении только как поэт и как художник".

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки