Электронная библиотека

"В украшении чего? Собственной виселицы?"

- Все-таки побежал. А на другой день в "Известиях": "К нам лезет Волошин, всякая сволочь спешит теперь примазаться к нам..." Волошин хочет писать письмо в ре-дакцию, полное благородного негодования...

- Письмо, конечно, не напечатали. Я и это ему пред-сказывал. Не хотел и слушать: "Не могут не напечатать обещали, я был уже в редакции", Но напечатали только одно: "Волошин устранен из первомайской художествен-ной комиссии". Пришел к нам и горько жаловался: "Это мне напоминает тот случай, когда ни одна из газет, травив-ших меня за то, что я публично развенчал Репина, не дала мне места ответить на эту травлю!"

- Волошин хлопочет, как бы ему выбраться из Одес-сы домой, в Крым. Вчера прибежал к нам и радостно рас-сказал, что дело устраивается и, как это часто бывает, че-рез хорошенькую женщину. "У нее реквизировал себе помещение председатель Чека Северный, Геккер позна-комила меня с ней, а она с Северным". Восхищался и им: "У Северного кристальная душа, он многих спасает!" - "Приблизительно одного из ста убиваемых?" - "Все же это очень чистый человек..." И, не удовольствовавшись этим, имел жестокую наивность рассказать мне еще то, что Северный простить себя не может, что выпустил из своих рук Колчака, который будто бы попался ему од-нажды в руки крепко...

- Помогает Волошину пробраться в Крым еще и че-рез "морского комиссара и командующего черномор-ским флотом" Немица, который, по словам Волошина, тоже поэт, "особенно хорошо пишет рондо и триолеты". Выдумывают какую-то тайную большевицкую миссию в Севастополь. Беда только в том, что ее не на чем послать: весь флот Немица состоит, кажется, из одного парусно-го дубка, а его не во всякую погоду пошлешь...

Если считать по новому стилю, он уехал из Одессы (на этом самом дубке) в начале мая. Уехал со спутницей, ко-торую называл Татидой. Вместе с нею провел у нас по-следний вечер, ночевал тоже у нас. Провожать его бы-ло все-таки грустно. Да и все было грустно: сидели мы в полутьме, при самодельном ночнике, - электричества не позволяли зажигать, - угощали отъезжающих чем-то очень жалким. Одет он был уже по-дорожному - матро-ска, берет. В карманах держал немало разных спаситель-ных бумажек, на все случаи: на случай большевицкою обыска при выходе из одесского порта, на случаи встре-чи в море с французами или добровольцами, - большевиков у него были в Одессе знакомства и во француз-ских командных кругах, и в добровольческих. Все же мы, в том числе и он сам, были в этот вечер далеко не спокойны: Бог знает, как-то сойдет это плавание на дуб-ке до Крыма... Беседовали долго и на этот раз почти во всем согласно, мирно. В первом часу разошлись наконец: на рассвете наши путешественники должны были быть уже на дубке. Прощаясь, взволновались, обнялись. Но тут Волошин почему-то неожиданно вспомнил, как он од-нажды зимой сидел с Алексеем Толстым в кофейне Ро-бина, как им вдруг пришло в голову начать медленно, но все больше и больше - и притом, с самыми серьезны-ми, почти зверскими лицами, - надуваться, затем так же медленно выпускать дыхание и как вокруг них начала со-бираться удивленная, не понимающая в чем дело, публи-ка. Потом очень хорошо стал изображать медвежонка...

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки