Электронная библиотека

хотел сблизить его с Толстым. Это одно уже дает представление об образе мысли и о душевном облике Ольденбургского. В нем не было ниче-го от "красного принца", от обязательного для каждой династии Филиппа Эгалитэ. Он никогда не гонялся и не мог гоняться за популярностью, которую было нетрудно приобрести в его положении..."

Рассказы его были интересны, конечно, только тем, что тоже давали представление о его душевном облике. Он писал о "золотых" народных сердцах, внезапно про-зревающих после дурмана революции и страстно отдаю-щихся Христу, Его заветам братской любви между людь-ми, - "единственного спасения мира во всех его страда-ниях", - писал горячо, лирически, но совсем неумело, наивно. Он, впрочем, и сам понимал это и, когда мы со-шлись и подружились, не раз говорил мне со всей трога-тельностью своей безмерной скромности:

- Прости, ради Бога, что все докучаю тебе своими пи-саниями. Знаю, что это даже дерзко с моей стороны: знаю, что пишу я как ребенок... Но ведь в этом вся моя жизнь те-перь. Пишу мало, редко, все больше только мечтаю, только собираюсь писать. Но мечтаю день и ночь и все-таки наде-юсь, что напишу наконец что-нибудь путное...

Достаточно удивительно для принца царской крови и его "Одиночество". В нем есть такие строки:

- "Конец сентября. Погожий день. Кругом полосы изумрудных зеленей, желтого жнивья, черных взметов; тихо летают нити серебряной паутины, темнеют еще не успевшие облететь дубравы, далеко, между островами лесой, белеют церкви. Я верхом. На рыску две борзые собаки, белый кобель и красная сука, идут у самых ног лошади. Кабардинец, слегка покачиваясь, мягко ступает по ройным зеленям. Я постепенно погружаюсь в какую-то полудремоту. Поводья выпали из рук, лежат, свесившись с шеи лошади; я не поднимаю их, боясь пошеве-литься, чтобы не нарушить охватившего все мое сущест-во блаженного оцепенения..."

- "Из-под ног лошади выскакивает русак, лошадь вздрагивает, я невольно хватаюсь за поводья. "Ату его, ату его!" - что есть силы кричу я, скача за собаками. Бе-лый кобель достает его, сшибает на зеленя..."

- "Еду поселком. Собаки, высунувши языки, тяжело дыша, идут позади лошади. Постепенно угар травли про-ходит. Вспоминаю об охватившей меня сладкой дремоте, стараюсь снова привести себя в то же состояние, но на-прасно... Зачем не слышу я Ее звонкого смеха, не вижу Ее больших добрых глаз, Ее ласковой улыбки? Неужели навсегда, на всю жизнь разлука, одиночество?"

- "Въезжаю в село. Весело гудят молотилки, хлопают о землю цепы... Недалеко от церкви, на выгоне, останав-ливаюсь около закоптелой кузницы: - Семен, а Семен, несколько раз повторяю я, не слезая с лошади. - Из сарая выходит маленький плотный мужик, подходит к лошади, здоровается, ласково глядит на меня снизу вверх, улы-бается.

- Здравствуй, Семен. Не зайдешь ли сегодня ко мне вечером посидеть, побеседовать? - робко, почти с моль-бой спрашиваю я его, боясь отказа. - Что ж, зайду, спаси-бо, - отвечает он просто, теребя второченного русака..."

- "Недалеко за селом моя усадьба. Грустно стоит за-колоченный

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки