Электронная библиотека

белый дом с колоннами и мезонином, напра-во конюшни, налево - флигелек, в котором поселился я. Меня встречает старик рабочий. Я слезаю с лошади, он берет ее под уздцы, уводит в конюшню. Вхожу во фли-гель. Выпиваю несколько рюмок водки, наскоро обедаю. Сажусь в кресло, стараюсь читать, но не могу прочесть и страницы... Подхожу к окну, гляжу на двор, на заколо-ченный дом, иду к столу, наливаю стакан водки, залпом выпиваю..."

Зная, что в этих строках нет ни одного слова выдумки, трудно читать их, не качая головой: какой странный че-ловек! А что выдумки в них нет, об этом он сам говорил мне. Написав "Одиночество", он особенно просил меня помочь ему напечатать его где-нибудь со своей обычной детской простосердечностью и застенчивостью:

- Не скрою от тебя, это мне доставило бы большую ра-дость. Мне набросок очень дорог, потому что в нем, прости за интимность, все правда, - то, что пережито мной лично и что очень мучило меня когда-то... то есть, тогда, когда мы разошлись с Олей... с Ольгой Александровной...

Перечитывая эти строки, опять задаю себе все тот же вопрос, который постоянно приходит мне в голову при воспоминании о покойном: но кто же, в конце концов, был этот принц, робко просивший кузнеца провести с ним вечер, человек, с истинной святой простотой назы-вавший при посторонних Николая II - Колей? (Да, од-нажды, на одном вечере у одного нашего знакомого, где большинство гостей были старые революционеры, он, слушая их оживленную беседу, совершенно искренно воскликнул: "Ах, какие вы все милые, прелестные люди! И как грустно, что Коля никогда не бывал на подобных вечерах! Все, все было бы иначе, если бы вы с ним знали друг друга!"). Ответить на этот вопрос, - что за человек был он, - я точно никогда не мог. Не могу и теперь. Не-которые называли его просто "ненормальным". Все так, но ведь и святые, блаженные были "ненормальными"...

Письма ко мне тоже очень рисуют его. Привожу не-которые строки из них:

- ...Я поселился в окрестностях Байоны, на собст-венной маленькой ферме, занимаюсь хозяйством, завел корову, кур, кроликов, копаюсь в саду и в огороде... По субботам езжу к родителям, которые живут неподалеку, в окрестностях Сэн-Жан-дэ-Люз... Давно ничего не пи-сал: даже не могу кончить начатого еще летом рассказа: когда кончу, пришлю его Тебе с просьбой подвергнуть самой строгой критике... Очень соскучился по париж-ским знакомым... Переношусь мысленно в вашу париж-скую квартиру, как было мне уютно у вас и как хорошо говорилось! Никогда не забуду вашего более чем добро-го отношения ко мне... (1921 г.)

- ...Спасибо Тебе большое за ласковое, доброе и ми-лое письмо! Радуюсь от души, что Ты опять принялся за работу. Ты пишешь, что вы собираетесь на юг, что в Пари-же дорого и холодно... Приезжайте в наши края, тут и теп-лей и дешевле. Этим летом, прежде чем поселиться на ферме, я два раза останавливался в одном пансиончике в предместье Сэн-Жан-дэ-Люз. Платил двадцать франков за все, стол отличный, комнаты, конечно, далеко не рос-кошны, но чисты и приятны, хозяйки, мать и две дочери, баски, потомки знаменитого китолова, патриархальны, симпатичны, я чувствовал себя у них, как дома... (1921 г.)

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки