Электронная библиотека

сигаретки, а не пошлые папиросы... Это мошенни-чество, по-вашему? Да кто ж теперь не мошенничает так или иначе, между прочим и наружностью! Ведь вы сами об этом постоянно говорите! И правда - один, видите ли, символист, другой - марксист, третий - футурист, чет-вертый - будто бы бывший босяк... И все наряжены: Маяковский носит женскую желтую кофту, Андреев и Шаляпин - поддевки, русские рубахи навыпуск, сапоги с лаковыми голенищами, Блок бархатную блузу и кудри... Все мошенничают, дорогой мой!

Переселившись в Москву и снявши квартиру на Новин-ском бульваре, в доме князя Щербатова, он в этой квар-тире повесил несколько старых, черных портретов каких-то важных стариков и с притворной небрежностью бор-мотал гостям: "Да, все фамильный хлам", - а мне опять со смехом: "Купил на толкучке у Сухаревой башни!"

Так с самого начала захвата большевиками власти в октябре семнадцатого года были мы с ним в мирных при-ятельских отношениях, но потом два раза поссорились. Жить стало уже очень трудно, начинался голод, питаться мало-мальски сносно можно было только при больших деньгах, а зарабатывать их - подлостью. И вот объя-вилась в каком-то кабаке какая-то "Музыкальная таба-керка" - сидят спекулянты, шулера, публичные девки и жрут пирожки по сто целковых штука, пьют какое-то мерзкое подобие коньяка, а поэты и беллетристы (Толстой, Маяковский, Брюсов и прочие) читают им свои и чужие произведения, выбирая наиболее похабные, про-износя все заборные слова полностью. Толстой осмелил-ся предложить читать и мне, я обиделся, и мы поруга-лись. А затем появилось в печати произведение Блока "Двенадцать". Блок, как стало известно впоследствии, когда были опубликованы его дневники, писал незадолго до "февральской революции" так:

"Мятеж лиловых миров стихает. Скрипки, хвалившие призрак, обнаруживают свою истинную природу. И в раз-реженном воздухе горький запах миндаля. В лиловом су-мраке необъятного мира качается огромный катафалк, а на нем лежит мертвая кукла с лицом, смутно напоминаю-щим то, которое сквозило среди небесных роз..."

И еще так, столь же дьявольски поэтично:

"Едва моя невеста стала моей женой, как лиловые ми-ры первой революции захватили нас и вовлекли в водо-ворот. Я, первый, так давно хотевший гибели, вовлекся в серый пурпур серебряной Звезды, в перламутр и аметист метели. За миновавшей метелью открылась железная пу-стота дня, грозившая новой вьюгой. Теперь опять нале-тевший шквал - цвета и запаха определить не могу".

Этот шквал и был февральской революцией, и тут даже и для Блока все-таки опеределились вскоре цвет и запах нового шквала, хотя и раньше не требовалось для этого особо зоркого зрения и обоняния. Тут царский период русской истории кончился (при доброй помощи солдат пе-тербургского гарнизона, не желавших идти на фронт), власть перешла к Временному Правительству, все цар-ские министры были арестованы, посажены в Петро-павловскую крепость, и Временное Правительство по-чему-то пригласило Блока в "Чрезвычайную Комиссию" по расследованию деятельности этих министров, и Блок, получая 600

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки