Электронная библиотека

и того же разнообра-зия, надоедает несметным ай, ай, эх, эх, ах, ах, ой, трата-та, трахтахтах... Блок задумал воспроизвести народный язык, народные чувства, но вышло нечто совершенно лу-бочное, неумелое, сверх всякой меры вульгарное:

Буржуй на перекрестке

В воротник упрятал нос...

Стоит буржуй, как пес голодный,

Стоит безмолвный, как вопрос,

И старый мир, как пес безродный,

Стоит за ним, поджавши хвост...

Свобода, свобода,

Ээ, эх, без креста!

Тратата!

А Ванька с Катькой в кабаке,

У ей керенки есть в чулке!

Ну, Ванька, сукин сын, буржуй,

Мою попробуй поцелуй!

Катька с Ванькой занята -

Чем, чем занята?

Снег крутит, лихач кричит,

Ванька с Катькою летит -

Елекстрический фонарик

На оглобельках...

Ах, ах, пади!

Это ли не народный язык? "Е л е к с т р и ч е с к и й"! Пoпробуй-ка произнести! И совершенно смехотворная неж-ность к оглоблям, - "оглобельки", - очевидно, тоже на-родная. А дальше нечто еще более народное:

Ах ты Катя, моя Катя,

Толстоморденькая!

Гетры серые носила,

Шоколад Миньон жрала,

С юнкерьем гулять холила,

С солдатьем теперь пошла?

История с этой Катькой кончается убийством ее и ис-терическим раскаянием убийцы, какого-то Петрухи, то-варища какого-то Андрюхи:

Опять навстречу несется вскачь,

Летит, вопит, орет лихач...

Стой, стой! Андрюха, помогай,

Петруха, сзади забегай!

Трахтахтахтах!

Что, Катька, рада? - Ни гугу!

Лежи ты, падаль, на снегу!

Эх, ах.

Позабавиться не грех!

Ты лети, буржуй, воробышком,

Выпью кровушку

За зазнобушку.

Чернобровушку!

И опять идут двенадцать,

За плечами ружьеца,

Лишь у бедного убийцы

Не видать совсем лица!

Бедный убийца, один из двенадцати Христовых апос-толов, которые идут совершенно неизвестно куда и зачем, и из числа которых мы знаем только Андрюху и Петруху, уже ревет, рыдает, раскаивается, - ведь уж так всег-да полагается, давно известно, до чего русская преступ-ная душа любит раскаиваться:

Ох, товарищи родные,

Эту девку я любил.

Ночки черные, хмельные,

С этой девкой проводил!

"Ты лети, буржуй, воробышком", - опять буржуй и уж совсем ни к селу, ни к городу, буржуй никак не был вино-ват в том, что Катька была с Ванькой занята, - а дальше коровушка, зазнобушка, чернобровушка, ночки черные, хмельные - от этого то заборного, то сусального русско-го стиля с несметными восклицательными знаками начи-нает уже тошнить, но Блок не унимается:

Из-за удали бедовой

В огневых ее очах,

Из-за родинки пунцовой

Возле правого плеча,

Загубил я, бестолковый

Загубил я сгоряча...

Ах!

В этой архирусской трагедии не совсем ладно одно: сочетание толстой морды Катеньки с "бедовой удалью ее огневых очей". По-моему, очень мало идут огневые очи к толстой морде. Не совсем кстати и "пунцовая родин-ка", - ведь не такой уж изысканный ценитель женских прелестей был Петруха!

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки